Один из нас лжет

Эштон еще светлее, чем я, но волосы у нее коротко пострижены, чего наша мать терпеть не может. А по-моему, симпатично. Если бы Джейку так сильно не нравились мои волосы, я бы тоже задумалась о такой стрижке.

Я сижу перед зеркалом и тоном замазываю прыщ на виске.

– Кто-то сгущает краски, вот и все, – отмахиваюсь я.

– А ты и правда не помнишь, что ходила в медпункт? Или просто отвечать не хотела? – допытывается Эштон.

Я верчу в пальцах крышку от тюбика с тоном, но меня выручает мой телефон, наигрывающий мелодию Рианны.

«Единственная» – сигнал о пришедшем сообщении. Эштон берет телефон с ночного столика и докладывает:

– Джейк уже почти здесь.

– Эш, ну боже мой! – Я кидаю на нее сердитый взгляд в зеркало. – Нельзя же хватать чужой телефон! Вдруг это было бы что-нибудь личное?

– Извини, – говорит она тоном, не предполагающим раскаяния. – С Джейком у тебя все в порядке?

Я поворачиваюсь к ней на стуле, нахмурившись.

– А почему должно быть не в порядке?

Эштон выставляет в мою сторону ладонь.

– Просто спросила, Эдди, я ни на что не намекаю. – Она мрачнеет. – Нет причин думать, что у тебя выйдет, как у меня. Мы же с Чарли не были парой еще со школы.

Я удивленно моргаю. Вообще-то я какое-то время подозревала, что у них с Чарли не все гладко: во-первых, она вдруг стала много времени проводить здесь, во-вторых, ее муж месяц назад на свадьбе нашей кузины открыто флиртовал с похожей на шлюху подружкой невесты, – но раньше Эштон не говорила о разладе открыто.

– А что, все так плохо?

Она пожимает плечами, выпускает из рук журнал и трогает свои ногти.

– Сложно. Брак на самом деле куда более трудная вещь, чем кажется. Скажи спасибо, что тебе еще не надо принимать решения, от которых зависит твоя жизнь. – Она поджимает губы. – Только не слушай, что тебе мама зудит. Радуйся своим семнадцати годам.

Не могу. Я слишком боюсь, что все испортится. Что уже испортилось.

Мне очень хочется довериться Эштон – такое было бы облегчение все выложить.

Обычно я все рассказываю Джейку, но это я ему рассказать не могу. А кроме него в этом мире нет буквально ни одного человека, кому я верю. Никому из подруг, уж точно не матери, и даже не сестре. Потому что хотя она, наверное, и желает мне добра, но бывает ужасно агрессивна в отношении Джейка.

Раздается звонок в дверь, и Эштон кривит губы в полуулыбке.

– Идеал собственной персоной, – говорит она. Саркастически, как и ожидалось.