Один из нас лжет

 – Ты понимаешь, к чему я веду? Это могла осуществить группа людей, но это не значит, что у тебя равная с другими ответственность. Очень большая разница – подать идею или следовать ей.

Я смотрю на мисс Шелауб. Судя по ее виду, она заинтересована, но не так, как мне хотелось бы.

– Я вас не понимаю.

– Ты солгала о том, что не была в медпункте, Эдди. Тебя кто-то попросил об этом? Убрать «ЭпиПены», чтобы Саймон не мог получить помощь?

Сердце у меня колотится. Я наматываю на палец прядь волос.

– Я не солгала, а забыла.

Боже мой, а что, если она заставит меня пройти детектор лжи? Я же не пройду.

– В наши дни жизнь здорово давит на людей твоего возраста, – говорит Уилер почти дружелюбным тоном, но глаза ее все так же непроницаемы. – Одни только социальные сети – это же получается, что ошибиться вообще нельзя? За тобой следят всюду. Суд очень снисходителен к впечатлительным молодым людям, действующим поспешно, когда им кажется, что положение отчаянное. Особенно если эти молодые люди помогают нам открыть правду.

Семья Саймона имеет право знать правду, как ты думаешь?

Я сутулюсь, подергиваю волосы. Не знаю, что делать. Джейк бы знал, но его здесь нет. Я смотрю на мисс Шелауб, заправляющую волосы за уши, и вдруг у меня в ушах звучит голос Эштон: «Ты не обязана отвечать ни на какие вопросы».

Ага. И детектив Уилер сказала то же самое в самом начале, и эти слова выносят из мозга все прочее, оставляя облегчение и ясность.

– Я пойду. – Я произношу это с уверенностью, но на самом деле не уверена на сто процентов, что все получится.

Я встаю и жду, что она станет меня останавливать, но этого не происходит.

– Имеешь право, – кивает Уилер. – Как я тебе сказала, это не допрос с задержанием. Но, пожалуйста, пойми, что после твоего ухода я уже не смогу тебе помочь.

– Мне ваша помощь не нужна, – отвечаю я и выхожу из дверей, потом из участка.

Никто меня не останавливает. Но, оказавшись на улице, я не знаю, что делать и куда идти.

Я сажусь на скамейку и беру телефон, а руки у меня дрожат.

Джейку я позвонить не могу. Насчет этого – не могу. Но кто тогда остается? В голове пусто, будто детектив Уилер взяла ластик и стерла все, что там было. Весь свой мир я построила вокруг Джейка и теперь, когда этот мир рассыпался, слишком поздно понимаю, что надо было иметь при себе еще и других людей, которым было бы не все равно, что полицейский детектив с немодной прической и в скромном костюме только что обвинила меня в убийстве.