Одно темное окно

Его Кошмар идентичен Кошмару моего дяди, монстр на изображении столь же устрашающий. Прищурившись, капитан взглянул на меня и трижды постучал по карте указательным пальцем, а затем засунул ее обратно в карман.

– Вот, – сказал он. – Больше я ее не использую.

Он был слишком неподвижен – слишком суров. Мне не удавалось прочесть его. А я не могла доверять человеку, действия которого предсказать не способна. Внимание Рэйвина вернулось к моей руке. Когда я опустила взгляд на разорванный рукав, мы оба смотрели на мою бледную кожу, не считая потока чернил, струящихся по венам.

Магия поветрия – черная, словно ночь.

Кошмар наблюдал за Рэйвином Ю моими глазами, голос его звучал вкрадчиво и недоверчиво.

«Что он за существо, – спросил он, – с маской, точно камень? Капитан? Разбойник? Или зверь, которого еще не знаем?»

Эхо в тумане затихало, король со свитой отъезжали все дальше.

Сначала капитан молчал, взгляд его серых глаз затерялся в темноте, окутавшей мою руку. Я ждала, не двигаясь. Когда Рэйвин наконец заговорил, его голос звучал сдержанно.

– Так вот почему вы убежали? – спросил он.

Никто не говорил о поветрии. Оно существовало, как темная собака смерти, наблюдая за Бландером, поджидая за кромкой деревьев. Его страшились. Король Роуэн, подстрекаемый целителями и дестриэрами, подпитывал этот страх. Соседи ополчались друг на друга при любом признаке лихорадки. А за таким беспокойством, за таким страхом всегда следовала ненависть.

Я видела ее в их глазах, слышала в голосах. Жители Бландера ненавидели тех, кто подхватил лихорадку, почти так же сильно, как и саму заразу.

Но когда я смотрела на лицо Рэйвина Ю, его серые глаза прослеживали тьму в моих венах, но во взгляде не ощущалось ни страха, ни негодования. Одно только беспокойство. Беспокойство и удивление.

Я ожидала кандалов, думала, меня протащат по полю и бросят в темницу. Но неподвижности капитана оказалось достаточно, чтобы эти мысли утихли, хотя бы на мгновение.

Даже Кошмар затаился в тишине.

– И что теперь? – спросила я.

Глаза Рэйвина замерцали, вернувшись взглядом к моему лицу.

– Как думаете, что будет дальше, мисс Спиндл?

Столь же быстро, сколь и утихла, моя тревога вернулась. Плечи напряглись.

– Я не пойду в темницу. Лучше убейте меня.

– Я не собираюсь вас убивать, – сказал он, поднимаясь. – Даже не намерен брать вас под стражу.