Озорные рассказы. Все три десятка

И впрямь только и слышались крики: «Помогите! Спасите, убивают!» Тем временем в доме сыпались удары, и Горилла вопил грубым своим голосом: «Смерть блудодейке! Подожди, стерва, денег захотела, вот тебе деньги, вот!» А Маргаритка стонала: «Ой, ой, умираю! Помогите, ой, ой!»

Потом что-то стукнуло, зазвенело железо, и на пол тяжело упало нежное тело молодой прелестницы. Затем наступила тишина, погасли огни, Слуги, служанки, гости и все прочие вошли в дом, и вовремя подоспевший пастух поднялся по лестнице вместе со всем честным народом.

Однако ж в просторном зале увидели они лишь разбитые бутылки, изрезанные шпалеры, скатерть, сорванную со стола вместе со всеми яствами, и окаменели.

Пастух наш, не зная страха, влекомый единой мыслью, распахнул двери нарядной опочивальни Маргаритки. Он увидел девицу, всю растерзанную. С распущенными волосами, с нагою грудью, она лежала, распростёршись на ковре, залитом кровью, и тут же стоял капитан. Присмиревший, озабоченный вояка, не зная, как ему выпутаться, бормотал:

– Полно, милая моя, будет тебе представляться мёртвой.

Ничего, я тебя подштопаю, куколка моя, шалунья. Мёртвая или живая, ты всё равно прелесть, так бы тебя и съел…

Промолвив эти слова, хитрый вояка схватил девушку и бросил её на постель. Она упала как чурбан, словно висельник, сорвавшийся с крюка. Увидя это, храбрец наш решил, что пора уходить подобру-поздорову, и, однако ж, – до чего хитёр был! – прежде чем уйти, воскликнул:

– Бедная Маргаритка, как это я мог порешить девицу, которую я так любил! Да, я убил её, дело ясное, ведь если бы она осталась жива, уж никогда бы она не допустила, чтоб поник прелестный её сосочек.

Видит Бог, он болтается, словно грош на дне мошны.

От таких слов Маргаритка приоткрыла один глазок и чуть наклонила головку, желая увидеть своё белое тело. И, ожив окончательно, влепила здоровую пощёчину капитану.

– Вот тебе за то, что клевещешь на мёртвых, – сказала она, улыбаясь.

– А за что он убил вас, сестрица? – вопросил пастух.

– За что? Завтра сержанты нагрянут сюда и опишут всё моё добро. А он не имеет ни денег, ни чести, а туда же, попрекает меня за то, что собиралась я принять одного красавчика-дворянина, который обещал снасти меня от судебных приставов.

– Эй, Маргаритка, смотри, кости переломаю!

– Ну, ну! – сказал Пестряк, и тут только капитан признал его. – Было бы за что! Постой-ка, друг мой, я тебе добуду немалую толику денег.

– А где? – спросил изумлённый капитан.