Оплот

Вскоре Солон вернулся с сачками и, оделив Роду, Паркера и Бенишию, остальные положил на видном месте. Бенишия перебралась на другой берег по мостику, и Солон последовал за ней.

– Рыбкам без воды никак нельзя, – приговаривала Бенишия, склоняясь над речкой. – Я их буду сразу отпускать, если, конечно, вообще поймаю. Зато уж в другой раз они не попадутся.

Солон рассмеялся:

– Вот так занятие – пескарей осторожности учить!

В эту минуту некий Адлер Келлес, растянувшийся на бережке выше по течению, издал торжествующий клич, и Солон с Бенишией увидели, что в его сачке бьется изрядная рыбина.

Вот Келлес выхватил добычу и швырнул на траву позади себя.

– Окуня поймал! – ликовал он. – Таких с десяток штук – вот и ужин!

Бенишия едва не уронила сачок в воду.

– Пожалуйста, отпусти его, Адлер! – вскричала она. – Скорее брось обратно, а то он погибнет! Ты все равно его есть не станешь.

Мольба как таковая ничуть не тронула Адлера Келлеса, зато свой эффект возымели нежный голосок и личико, подобное цветку.

– Ладно, ладно. – Келлес поднялся и бросил окуня в речку. – Я не убийца рыб, Бенишия Уоллин, о нет. Просто слыхал, что окуни недурны на вкус, вот и думал отведать. Успокойся – он живехонек: вон, плавает.

Впрочем, куража у Келлеса поубавилось: вид был почти покаянный.

Рода и Паркер, наблюдавшие эту сцену, дружно рассмеялись.

– Какой смысл вообще ловить рыбу, если ее все равно выпускаешь? – отчеканила Рода.

Солон, от природы прямодушный, не мог не признать, что вопрос правомерен. Бенишия притворилась, будто не слышит, и тогда Солон предложил пройти берегом выше по течению – туда, куда комментарии его кузины уж точно не долетят, – что и было сделано. И вот, пока Бенишия высматривала среди водорослей рыбу покрупнее – такую, которой не нанес бы вреда сачок, – Солон, ошалевший от ее упоительной прелести и близости, предпринял попытку открыть свои чувства.

Он скажет Бенишии, сколь она прекрасна и сколь много значит для него. Увы – впервые в жизни Солон обнаружил, что не в силах связать двух слов.

– Мисс Бени… то есть Бенишия…

– Да, Солон. – Она всем телом повернулась к нему, желая поощрить. – Я слушаю. – Бенишия заметила, что губы у него побелели, а нижняя и вовсе подрагивает. – Солон, ты сам знаешь: мне ты можешь сказать все, абсолютно все. Потому что я… я… – Она прикусила язык.