Оппортунистка

Мне даже было почти весело. Когда я подняла взгляд, обнаружила, что он изучает мое лицо.

– Что? Почему ты на меня так смотришь?

Калеб вздохнул.

– Почему ты так враждебно настроена?

– Слушай, приятель, не думай, что я купилась на всю эту игру в чувствительного парня. Я вижу тебя насквозь.

– Не знал, что «играю в чувствительного парня», – произнес он довольно искренне.

Я вгляделась в его красивое лицо. Его янтарные глаза, казалось, смеялись над всем миром сразу. Морщинки от улыбок в их уголках походили на складки на бумаге.

– Да брось, – сказала я. – Ты приводишь меня в это миленькое место за мороженым, как будто мы в старшей школе. Ты знаешь этого старика по имени. И ты смотришь на меня так… – Я замолчала, не договорив, потому что он нахмурился.

– Ты не очень-то разбираешься в людях. – Он бросил кусочек попкорна мне прямо в лоб.

Я потерла место удара, оскорбленная. Я прекрасно разбиралась в людях.

– Может, я хороший парень, Оливия?

Я хмыкнула.

– Можно многое узнать о человеке по его чертам и выражению лица.

Но, чтобы узнать кого-то по-настоящему, требуется время, – добавил он.

– И что ты можешь сказать обо мне? – спросила я. – Раз уж ты такой эксперт.

Калеб прищурился, как будто думал, что я не готова к его оценке.

– Давай уже, – поторопила я. – Если уж ты так хвастаешься…

– Ладно, ладно… Посмотрим…

Я тут же пожалела о своем решении: выходит, я сама дала ему разрешение на меня пялиться. Я покраснела.

– У тебя немного грустные глаза – может, из-за того, какие они большие, или из-за их разреза: как будто ты немного разочарована.

Во взгляде я вижу уязвимость, но и дерзость тоже, потому что ты смотришь на все так, как будто бросаешь миру вызов. Еще то, как ты держишь подбородок. Ты упрямая бунтарка, и у тебя высокомерный маленький нос, который всегда указывает на север. Думаю, ты притворяешься колючей и недоступной, чтобы люди держались подальше.

У меня закружилась голова. Слишком много мороженого. Слишком много правды.

– И мое любимое: твои губы.

 – Он улыбнулся, видя, как розовеет от смущения моя шея. – Полные и чувственные, уголки всегда опущены. Мне хочется целовать эти губы, пока они не улыбнутся.

Я отпрянула. Он думал о том, чтобы поцеловать меня? Ну конечно, он думал об этом. Парни всегда думали об одном и том же – о том, что вело к сексу. Под столиком я сжала кулаки – ногти врезались в ладонь.

– Я напугал тебя? – Калеб откинулся на спинку стула, непринужденно опершись локтем на стол.