Лики любви

И через несколько лет он встретил девушку Марию, которая стала не только женой, но и самым близким человеком в обстановке постоянного страха, когда люди опасались откровенных разговоров – ведь советские законы обязывали даже родных доносить друг на друга.

Этой любви хватало не только на семью: «Моя любовь не была эгоистичной. Наоборот, она была всегда жертвенной и более всего выливалась в сострадание к любому человеку». А такое в те времена не оставалось безнаказанным. Помог сотруднику с путёвкой в санаторий, а через некоторое время новость: человек арестован, он враг народа.

Общее собрание, обвинения и Дмитрий остался без работы. Оставалось ждать ареста.

Ждать пришлось недолго. Его встретили натруженные руки следователей с говорящими фамилиями: Нагайкин, Костоломов, Шкурин… Конкретных обвинений не предъявили, зато потребовали самому чистосердечно рассказать о своих «преступлениях». А заодно назвать десяток-другой соучастников, тогда вроде бы есть шанс вместо расстрела отделаться долгой каторгой.

Ах, не виноват?! Тут уже начинался «конвейер». Это когда узник несколько суток без еды, питья и сна, а бодрые палачи сменяют друг друга.

Здесь не место описывать изобретательность садистов – от щелчков по глазам и вырывания бровей до жестоких избиений. Такое выдерживают немногие, и обычно на вторые-третьи сутки человек сдаётся. У Дмитрия на четвёртые сутки начались галлюцинации, и он уже не мог сидеть. Но… «Как только слабел мой дух, я сразу рисовал перед собой образ жены, которая из-за моего признания была бы если не арестована, то отправлена в ссылку.

Оказавшись тряпкой, я бы погубил жену и детей».

Допрос продолжался 117 часов. Когда его отнесли в камеру, то сидельцы были поражены не столько внешним видом узника – к такому привыкли, – сколько тем, что тот не «раскололся».

Отдыхать дали всего сутки. Потом было ещё 120 часов уже в «мясорубке». «Казалось, что рассудок мой болтается на тоненькой ниточке.

И этой ниточкой была единственно и бесспорно любовь к Марии, укреплявшая мою волю, вселявшая в душу чувство долга и как бы некоей надежды. Это была вместе опора, причина моей готовности терпеть, и цель».

А теперь представьте, что такие пятидневки ему пришлось пройти ещё дважды. Как выжил? Ну, палачи с их опытом умело тащили его на грани жизни и смерти. Что же касается Дмитрия, то он был убеждён, что силы ему давала любовь.