Особое мнение

– Согласно вот этим бумагам, вы провели у нас восемь дней.

Горький сарказм старика, вскипев, обернулся злобной иронией.

– Да уж, пожалуй! Уж если в бумагах так сказано, иначе и быть не может! Пусть даже это неправда, с бумагами не поспоришь!

– Вас госпитализировали как ветерана военных действий. Лечение, содержание, обслуживание – все расходы покрывает Директорат.

– А с этим-то что не так? – ощетинился Унгер, подавшись к Паттерсону и ткнув в его сторону узловатым пальцем. – Я, знаете ли, кое-какой заботы заслуживаю! Мундир еще в шестнадцать надел.

Трудился, бился за Землю всю жизнь. И по сию пору служил бы, кабы не попал под их подлый удар на уничтожение, а так… счастье, что вообще жив остался, – вздохнул он, смущенно потерев мертвенно-бледную, изуродованную ожогом щеку. – А вас здесь, похоже, даже краешком не зацепило. Надо же… кто бы мог подумать?

Паттерсон с Эвелин Каттер переглянулись.

– Сколько вам лет? – внезапно спросила Эвелин.

– Там что, не сказано? – разъярился Унгер.

 – Ну, восемьдесят девять!

– А год рождения?..

– Две тысячи сто пятьдесят четвертый. Неужто самой не сосчитать?!

Паттерсон сделал крохотную пометку на полях отчета. Край писчей фольги украсился еле заметной галочкой.

– Воинская часть?

Тут Унгера и прорвало.

– ШБ-три. Может, слышали? Хотя… гляжу я вокруг и думаю: может, вам здесь даже о войне ничего не известно?

– ШБ-три, – повторил Паттерсон. – Как долго вы в ней прослужили?

– Пятьдесят лет.

А после в отставку вышел. То есть в первый раз. В шестьдесят шесть, как положено. Получил пенсию и участок земли.

– А затем вас снова призвали на службу?

– Конечно, призвали! Еще бы! Проклятье, вы что, не помните, как ШБ-три вернулась в строй? Как мы, старики, за малым не остановили их последнее наступление? Ну да, вы в те времена еще мальцом были, но о том нашем деле известно всем!

Выхватив из кармана Хрустальный Диск первой степени, Унгер с маху хлопнул медалью о стол.

– За него меня вот этим и наградили. Всех наградили, кому посчастливилось остаться в живых. Всех десятерых… из тридцати тысяч, – проскрежетал он, трясущейся рукой смахнув медаль в горсть. – Ранило меня не на шутку. Лицо… сами видите. Память о гибели «Ветрокрылого Титана», линкора Натана Уэста. Пару лет после в военном госпитале пролежал, а они тем временем добрались до самой Земли.

Охваченный бессильной яростью, старик из последних сил сжал кулаки.