Особое мнение

Подойдя к окну, он устремил взгляд наружу и даже не шевельнулся, пока Эллен не вернулась со свежей порцией горячего, черного, исходящего паром кофе.

– Вы просто не видели, как Ганнет прикончил эту девчонку, – заметил он.

– Какую еще девчонку? Ту, гуселапую? – Хмыкнув, Эллен принялась размешивать в кружке сахар и сливки. – Так ведь она сама едва не прикончила вас. Затем В-Стивенс помчался бы со всех ног в «Колон-Ад», и вот вам, пожалуйста – война… а кто, спрашивается, эту девчонку спас?

С этими словами она раздраженно придвинула к Паттерсону приготовленный для него кофе.

– Мы. Это-то и не дает мне покоя.

Машинально приняв кружку, Паттерсон отхлебнул кофе, но даже не почувствовал вкуса.

– К чему тогда было спасать ее от погромщиков? – продолжал он. – От погромщиков Ганнета, между прочим. Кстати, мы с вами тоже работаем на него.

– И что из этого?

– Но вы же знаете, какую игру он разыгрывает!

Эвелин равнодушно пожала плечами:

– Я всего-навсего мыслю практически.

Мне хочется предотвратить войну. Ганнету гибель Земли не нужна тоже – он тоже стремится к миру.

– Еще пару дней назад, будучи уверен в победе, он призывал к войне.

– Ну, разумеется! – с резким, циничным смешком воскликнула Эллен. – Кто же станет затевать заведомо проигрышную войну? Это же, согласитесь, нерационально!

– Да, уж теперь-то Ганнет постарается предотвратить войну, – не слишком охотно согласился Паттерсон. – Дарует независимость колониальным планетам. Признает «Колон-Ад».

Дэвида Унгера и всех, кто в курсе дела, ликвидирует… а сам перекрасится в щедрого, великодушного поборника мира и общего благоденствия.

– Естественно. И уже строит планы. Сенсационный полет на Венеру… мирная конференция с представителями «Колон-Ад», созванная в последний миг… Нажмет на Директорат, заставит их сдать назад, позволить Марсу с Венерой отделиться… и его вся система на руках носить будет. Что ж, ладно. Пусть. Или, по-вашему, гибель Земли и истребление человеческой расы лучше?

По губам Паттерсона скользнула саркастическая усмешка.

– Подумать только… Вся его махина вдруг разворачивается на сто восемьдесят градусов и с ревом мчит в противоположную сторону! На борьбу с войной! За мир и согласие вместо вражды и погромов!

Эвелин опустилась на подлокотник кресла и подняла взгляд к потолку, словно вычисляя что-то в уме.

– В каком возрасте Дэвид Унгер поступил на военную службу?

– В пятнадцать… или в шестнадцать.