Остров Чаек

Они хотя и понимали старшие пиктограммы и некоторые из новых символов в этой мешанине колониальных букв, но с тем же успехом журнал мог быть заполнен рисунками облачков разнообразных форм.

– Скейну понравилось пребывание здесь? – поинтересовалась Эйвен. – Его… ничего не тревожило? Он ничего не подозревал?

– Нет, – медленно протянула Хатин и тут же вспомнила, с какой загадочной решительностью Скейн прервал испытание на середине и мысленно полетел проверить сообщение от друга. – Ничего такого он тут не нашел.

Эйвен забрала у нее дневник и прищурилась. Перелистнула его на две страницы назад, до того места, где запись заканчивалась на середине листа. Затем вырвала идущие за ним две исписанные страницы.

– Ну, вот мы и упокоили его разум, – мрачно улыбнулась она. Всучив вырванные страницы сестре, Эйвен принялась извлекать оставшиеся от бумаги заусенцы, чтобы никто ничего не заподозрил.

Хатин следила за старшей сестрой, сердце у нее чуть не выскочило из груди, а сама она поражалась, как Эйвен умеет быстро принимать решения и следовать им.

Сама Хатин попыталась бы спрятать дневник целиком или, скорее всего, застыла, парализованная ужасом, в нерешительности, пока ее не застукали бы с находкой в руках. Эйвен же, как обычно, оказалась права: если Скейн всюду возил с собой дневник, его пропажи хватились бы.

Птица-слон раздраженно царапала песок когтями, когда ее вели обратно к носильщикам. Вырванные страницы Хатин спрятала в складках кушака.

Носильщик, который рассказывал Хатин об испытаниях, похоже, признал ее.

– Спасибо, сестренка, – произнес он с печальной улыбкой и, отвернувшись, посмотрел на пляж, где ватага мальчишек резвилась в воде и ныряла за галькой. Их темные головы бусинами покачивались на волнах.

– У вас тут много детей, – чуть слышно заметил носильщик, и Хатин сообразила, что обращается он к маме Говри.

– Детям здесь хорошо, – ответила та, и в ее голосе прозвучали нотки легкого недоумения, словно бы она уловила что-то в тоне носильщика.

 – На мелководье много рифов, есть, где учиться нырять. Кораллы стеной защищают бухту от акул.

– Дальше по берегу есть пляжи не хуже. Тут детям небезопасно. Вы знали, что в ту же ночь, когда умерла миледи Пейдж, в Погожем погибла маленькая девочка? Она умела мыслебродить, и родители думали, что она – Скиталица. – Он долго и пристально смотрел на маму Говри, потом встал. – Вы живете в лоне вулкана, это ощущается в воздухе.