Остров Чаек

И… ах, ведь будет дом и будут козы…

Впрочем, повод для утешения был. Если губернатор и верил, что Скитальцев убили преднамеренно, то приглашение Арилоу стать для Погожего госпожой Скиталицей означало то, что сельчане вне подозрений.

Юноши срубили и принесли с высокогорья молодые гибкие деревца. Скрепив тонкие жерди ремешками из коры, они соорудили для Арилоу носилки. Накрыли их вышитой тканью и натерли сырую древесину ароматными травами. Арилоу по-прежнему капризничала и помогать не торопилась. Она едва ли замечала окружающий мир, как и в предыдущие дни, только ее движения сделались еще более неуклюжими и порывистыми.

Когда ей через голову надевали белую церемониальную тунику, вышитую желтыми нитками, она изгибалась и сопротивлялась, молотя длинными руками по ожерельям из розового и бледно-золотого коралла в знак протеста.

Обсуждать кандидатуру сопровождающего Арилоу даже не стали. Мама Говри заново обрила лбы дочерям, и все они выбили пыль из своих груботканых юбок и вышитых блуз. Тем временем Уиш разжеванной палочкой до блеска начищала своим детям зубные накладки.

Ее собственная улыбка сочувственно подрагивала.

Арилоу посадили в люльку и стали поднимать на гору. Хатин ехала с ней – придерживала сестру, чтобы та не выпала. На вершине Арилоу бережно пересадили в паланкин и понесли по тропе к Погожему. Говорили тихо, из почтения к вулкану.

Размах происходящего не давал Хатин поддаться всепоглощающему ужасу. Когда приходилось обманывать одного-единственного инспектора, ею овладевала паника, но сейчас, когда предстояло говорить от имени Арилоу перед лицом губернатора и всего города, она ощущала, что падает в пустоту.

«Делай глубокие вдохи, как можно больше, – говорила она себе. – Представь, что ныряешь. Как только погрузишься, все будет хорошо».

Когда они вступили в Погожий, Хатин поняла, что носильщики из Жемчужницы не соврали: в воздухе действительно ощущался дух вулкана.

У границ города их остановили часовые. Это были юноши, которые взяли за правило цепляться к Эйвен, когда та носила жемчуг на продажу – тоном, подразумевавшим вызов и одновременно чванливое заигрывание, они выпытывали у старшей сестры Хатин, какие дела у нее могут быть в городе… Давить на Эйвен было непросто, и она в долгу не оставалась; Хатин даже подозревала, что сестре по душе эти словесные перепалки.

Зато сегодня часовые как будто не признали ее: были подчеркнуто вежливы, отчего по спине Хатин побежали струйки холодного пота.