Остров Чаек

На улицах было неестественно тихо. Нигде не играли дети.

– Давно я такого не видала, – вполголоса сказала мама Говри.

Проследив за ее взглядом, Хатин увидела, что на многих дверях висят квадратные желтые полотнища или ткань, измазанная краской того же цвета.

– Народ зеленых одежд схожим образом отпугивает призраков, – пробормотала Хатин на ухо маме Говри.

– Это и есть защита от демонов, в некотором смысле, – пробормотала та в ответ, прищуриваясь и выпячивая вперед пухлую нижнюю губу. Судя по ее тону, защищались местные от хитроплетов.

 – Порой такое случается. Вреда почти никакого и со временем проходит. Помнишь, почему наша деревня называется «Плетеные Звери»?

Местные легенды хитроплетов гласили, что однажды деревне грозило нападение – тогда никого из мужчин не оказалось дома. На защиту женщин встал сам бог Когтистая Птица, но так как в воинском деле он был неопытен, то сплел из травы десятки ягуаров и прочих жутких зверей и расставил их по полям. Завидев издалека пугающие силуэты, солдаты еще неделю не смели приблизиться к деревне, а женщины, старики и дети тем временем сумели вырыть тоннели подаренными богом лопатками из яичной скорлупы и скрыться в них.

Говорят, один из тех тоннелей и стал потом Тропой Гонгов. Когда враг все же вошел в деревню, то обнаружил лишь пустую бухту, и ему ничего не оставалось, как в недоумении покинуть ее.

– Горожане всегда держат дружбу, как кошель на веревочке, – тихо продолжала мама Говри, – подбрасывая ее в руки хитроплетам, чтобы потом снова отдернуть.

Так что пусть терзаются своими глупыми страхами. Травяные ягуары, Хатин, – все, что хранит нас от них.

Около двадцати посланников – людей губернатора – дожидались их в самом сердце города; в задних рядах стояли самые сильные бойцы. Их неулыбчивые лица казались Хатин боевыми масками. На жаре у нее кружилась голова, а в какой-то момент она даже поймала себя на мысли, как хитроплеты, должно быть, выглядят для горожан. «Их тучеликие маски – как черные траурные платки, – подумала она, – а тут мы, приходим и улыбаемся…»

Даже думая так, она ощутила, как ее собственная улыбка расползается шире и твердеет от напряжения.

Хитроплеты остановились ярдах в пяти от встречающих, и к ним вышел белоголовый мужчина с дрожащим вторым подбородком. Хатин догадалась, что перед ними губернатор.

– Госпожа Скиталица, – обратился он.

Внезапно паника, что сковывала Хатин, куда-то делась. Она просунула руку под локоть Арилоу и вложила свою ладонь в ее. Подняла.