Остров Чаек

И только наблюдая, как она возится с фитилем, Хатин поняла, отчего старуха двигается столь медленно, на ощупь. Она была слепа.

Хатин поспешила помочь, поправила фитиль. Хранительница улыбнулась и тепло взяла ее за руку кончиками морщинистых пальцев. Коснулась плетеных травяных колец, ракушечных браслетов на запястьях. Утопленные в тенях складки на ее лице задрожали. Старуха оттолкнула руку Хатин.

– Прочь от меня! Грязная маленькая хитроплетунья! – Ее слепые глаза напоминали мраморные шары.

– Хатин… – в дверях возник встревоженный Лоан.

Все еще потрясенная порывистой, как море, сменой настроения старухи, Хатин вдруг осознала, что толпа снаружи ропщет. – Ты должна с ними поговорить. Оттягивать больше нельзя.

Дрожа, Хатин вывела Арилоу на улицу. Шум моментально смолк – все приготовились услышать тихие, расплавленные слова прорицания.

– Жители Погожего, – голос Хатин надломился, – я отсылала разум вдаль, и теперь встревожена. Мой дух устал, и я не могу разглядеть огни прочих хижин.

Возможно, их еще не осветили…

Голоса забурлили в толпе: взволнованные, возмущенные, недоверчивые.

– Зачем впустили ко мне хитроплетунью? – опаляя ночную тьму, раздался голос старой фонарщицы. – Почему не сказали, что в хижине у меня раковинозубая хитроплетунья? Кто дал ей право касаться грязными руками моих фонарей?

Ж-ж-ж, ж-ж-ж. Пчелы что-то заподозрили, пчелы гневаются.

– Что ты сделала с фонарями? – выкрикнул кто-то.

– Что вы сделали с фонарями в остальных хижинах? – выпалил еще кто-то.

– Почему не говорите нам, что творится в других частях острова?

– Ой, да перестаньте уже, детишки! И так ясно, почему нас держат в неведении. – Этот громкий и насмешливый голос Хатин узнала бы где угодно, даже если бы его исказил новый прикус. Где-то в разгоряченной толпе стояла Джимболи, обнажив в улыбке сверкающие зубы; птичка скакала у нее над головой, точно неспокойная мысль. – Подумайте! Во всех хижинах темно, кроме этой? Все Скитальцы, кроме хитроплетуньи, мертвы? Что же они, по-вашему, сделали? Что, по-вашему, говорил в письме инспектор Скейн? Вы сами все слышали! Он знал, что умрет, что его убьют хитроплеты.

Его и прочих Скитальцев на острове! Наверное, так он и записал в дневнике – на страницах, которые хитроплеты потом вырвали!

Джимболи знает. Откуда?!

– Вот! – Хатин наконец разглядела ее угловатую фигуру в толпе: она размахивала листком пергамента над головой.