Отныне и навсегда

– Тогда, быть может, тебе стоит искать ответы, в которых ты так отчаянно нуждаешься, а не переживать о возможной потере работы, – шепотом говорит мне Джек, подавшись вперед. Наши лица в паре сантиметров друг от друга. – Найди своего приятеля с технологиями и скажи ему, что передумала. Вряд ли это будет самый скандальный поступок из тех, что ты совершала.

– Наверное, ты прав, – медленно произношу я. Джек отодвигается, заметив взгляд бармена и его обаятельную ухмылку. Скорее всего, задуманные нами планы отложатся, чтобы он постарался избавиться от осколков разбитого сердца.

 – Но я не уверена, стоит ли втягивать другого человека в свое помешательство. Мне кажется, это неправильно.

– С чего ты взяла? – спрашивает Джек. – А что, если ты тоже предоставляешь ему возможность. Ты честным (или не таким уж честным) способом популяризируешь его изобретение. В конце концов, важен результат, так ведь? – Черты его лица смягчаются, когда я хмурюсь, раздраженная тем, что Джек, в отличие от меня, не утратил способность ясно мыслить.

 – Иногда позволительно просто делать не думая. Я обычно так и двигаюсь по жизни, работает неплохо. На самом деле лучше всего, когда я вообще перестаю думать. У тебя это раньше тоже довольно неплохо получалось.

– Но тогда у меня был Доминик, – говорю я. – Доминик был любовью всей моей жизни. Последней любовью. Так и должно быть.

«Так и должно быть». Теперь я только и могу, что размышлять о том, что все должно было быть иначе.

Глава тринадцатая

Я уже продолжительное время сижу в баре отеля и пью, размышляя о том, что конец всяких возможностей – это самое тяжелое из того, что ты осознаешь перед смертью.

Закрываю глаза и представляю параллельную вселенную, где я знакомлюсь с интересной девушкой вроде Виты Эмброуз и у меня в запасе еще лет сорок, которые я принимаю как должное. Я бы пригласил ее выпить, и, возможно, она бы даже согласилась. Может, мы бы сразу поладили, а может, и нет.

Теперь я это уже не узнаю. Ведь «может» для меня больше не существует.

– Еще? – рядом со мной возникает бармен с бутылкой красного вина. Я киваю, морщусь и допиваю остатки в бокале. Это не совсем то, что я себе представлял, сбегая в Лондон. Хотя, по правде говоря, тогда я вообще ничего особо не представлял, рассчитывал, что приеду и все само собой образуется. На какое-то восхитительно наивное мгновение я действительно в это поверил.