Отныне и навсегда

Глава шестнадцатая

– Вита, ты как? Все еще расстраиваешься из-за того бедолаги? – спрашивает Анна. Она говорила без перерыва на протяжении последних нескольких минут, но я ни слова не услышала.

По правде говоря, я потрясена тем, как на меня повлияло короткое знакомство с Беном. Мы обнялись; я ощутила тепло его тела, видела пульсирующую венку на шее, чувствовала биение сердца. Как это всегда бывает, мне тяжело поверить, что в какой-то момент это все прекратится и человек исчезнет. Уйдет бесследно.

Кажется, что такое невозможно, хотя уж я-то должна понимать, что это не так.

– Да, извини, есть такое, – я переключаю свое внимание на Анну и выдавливаю улыбку. – Я внимательно тебя слушаю, честное слово.

– Ты так много работаешь, особенно последние несколько недель. Сделай небольшой перерыв, если нужно, – мягко говорит она. – Я понимаю, что тебе не хочется в отпуск, когда открыта выставка, но пара выходных никому не повредит, – она указывает на картину Мадонны с младенцем, Святой Анной и Иоанном Крестителем, с докладом о которой я должна выступить перед посетителями Национальной галереи.

 – Скоро наступит небольшое затишье, извлеки из него максимум пользы.

– Спасибо, Анна, – вяло улыбаюсь я.

– Нам всем время от времени нужен отдых, – говорит Анна, похлопывая меня по руке, и поднимается. – Ты всегда можешь со мной поговорить.

– Знаю, – киваю я. – И я тебе за это благодарна.

Анна бросает еще один пристальный взгляд и выходит, оставляя меня в одиночестве.

Все силы уходят на то, чтобы не уткнуться лбом в поверхность стола, куда падает солнечный свет, и не заплакать.

Бен взбаламутил спокойные воды моей жизни, воскресив воспоминания обо всех утратах. Чувствовать и помнить опасно – так разрушаются слои защиты, которые я так бережно выстраивала, а за ними прячется одна лишь боль. Я попрощалась с Беном час назад и теперь понимаю, что я не против этой боли. Она напоминает мне, что я живу, и я внезапно чувствую благодарность, хотя долгое время презирала жизнь.

Я благодарна, потому что все, чего хочет Бен, – просто жить дальше, но он этого лишен.

Какое облегчение – остаться одной в белой комнате, обшитой панелями. Тишину нарушает только шум дороги, доносящийся через длинное окно. Компанию мне составляет картина матери с ребенком. Да Винчи в лучших своих проявлениях – спонтанный, ласковый и бесконечный. Видна рука мастера. Это не мультяшное изображение, как многие его воспринимают, а набросок.