Отравленное очарование

– Лет двадцать, как она за него вышла, когда во Францию переехала.

– Откуда она? – вступила в разговор Жаклин.

– Из Словении. Ой девочки, с помощниками мне повезло. Люка, например.

Мажордом, следивший за гостями неподалёку от стола, услышав свое имя, взял с комода бутылку вина, подошел к Элеонор и остался стоять справа от нее.

– Он и водитель, и садовник, и плотник. Весь дом на нем держится! – Элеонор подняла глаза на мажордома. – Наш Люка – просто прекрасный работник. И человек.

– Вы очень добры, мадам, – слегка поклонился мажордом. Он добавил в бокал Элеонор вина, и вернулся на свой “наблюдательный пост”.

– Ох, подруга, какую ж работу ты провернула! Дом просто не узнать. Игрушка! Твой-то помог? – Люси потянулась за бокалом.

– “Мой”! – с ноткой иронии ответила Элеонор, – Мой теперь с другой! Ты же знаешь. И игрушки его другие интересовали.

– Да-а-а. Лихо они тебя с этой его секретаршей, – задумчиво сказала Ивон и в ее голосе прозвучала скрытая обида.

– Представляешь?!! Мне, говорит: “детей хочется”. Вдруг!!!

– Усыновили бы, – робко вставила Шанталь.

– Девочка моя, да разве ему дети нужны были? – кажется, что рана, нанесенная разводом, еще не зарубцевалась в душе Элеонор.

– Он себе секретаршу “усыновил”, – вздохнула Люси. Она отпила вина. Задумавшись, Люси продолжала крутить бокал в руке, глядя как бордовая волна оставляет маслянистый след на хрустале.

– Да что уж теперь, – уверенность возвращалась к Элеонор.

– Да. Приходится с мужиками общаться, – с иронией добавила Люси.

Секундная тишина взорвалась громким смехом.

– За это надо выпить! – подняла бокал Каролина.

– За нас, любимых! – провозгласила Элеонор и сделала хороший глоток.

Гости последовали ее примеру.

– Люка, – обратилась Элеонор к мажордому, поставив бокал на стол, – распорядись, насчет десерта, пожалуйста.

Мажордом поклонился:

– Да, мадам.

На кухне Жермен и Марьяна занимались подготовкой к подаче десерта. Пара подносов на столе и сервировочный столик могли бы побороться за место в энциклопедии кондитерского искусства. На них было, если не всё, то многое из того, что могло бы заставить любую женщину забыть, хотя бы на время, о диетах и проблемах; помочь успокоить детей и подружиться с соседкой; снова сесть на диету и снова забыть о ней; установить мир во всем мире.