Отравленное очарование

– Ты на нем сидишь, – сардонически заметила Ивон.

– Зато, я не бегаю после каждого круасана к своему фаянсовому другу, – спокойно заметила Люси. Ей не хотелось отказываться от вечернего наслаждения и расслабленного состояния.

Жаклин насторожилась и от глаз Каролины не ускользнуло, как внимание журналистки сосредоточилось на Ивон и Люси.

– Девочки, ну перестаньте. Я каждый раз как вас вижу, всё мечтаю, что вы помиритесь, наконец. Ведь, сто лет назад всё было, – миролюбиво предложила Элеонор.

– Кого-то только могила исправит, – как будто для себя пробубнила Ивон.

Люси услышала реплику Ивон, тем более, что “для себя” Ивон – было адресовано, естественно, ей:

– Я прослежу, чтобы твоя церемония прошла красиво.

Элеонор не сдавалась в битве за мир за столом (как и не сдавалась в борьбе за мир во сем мире в целом):

– Девочки! Давайте, я вас, лучше, с поваром познакомлю.

На лице Жаклин отразилась досада. Элеонор решила прервать начинающуюся перебранку, от которой журналистка получала профессиональное удовольствие.

– Люка, позови Жермена, пожалуйста.

Марьяна мельком взглянула на хозяйку, но, естественно, не выдала своего недовольства.

– Хорошо, мадам, – мажордом поклонился и вышел из столовой.

– Нора, я заметила, спальни не запираются, – Ивон взяла свой бокал.

– Ты знаешь, я об этом даже не думала, но обязательно решу этот вопрос, – Элеонор задумалась. – Но мы, ведь, здесь все свои?

– Конечно. Только у некоторых есть дурная привычка брать чужое, – Ивон с силой поставила бокал на место.

– Да не был он твоим никогда. Пойми ты, наконец. Не был! – Люси еще держалась в рамках приличия, но граница ее терпения была всё ближе, а шаги к ней становились все шире. – Ведь сколько лет прошло. Мишеля уже в живых нет, а ты, всё никак не успокоишься!

К счастью, на пороге столовой появились Люка и Жермен. Повар подошел к хозяйке и она взяла его руку в свои:

– Девочки, вот – маг и чародей, который нас так вкусно накормил, – Элеонор с благодарностью похлопала Жермена по руке.

В столовой раздались аплодисменты.

– Джеки, ты должна непременно отметить это в своем репортаже, – обратилась Элеонор к журналистке.

– Обязательно. Мы всё потом обговорим, – Жаклин жестом показала “ОКей”.

– Вот и славно, – Элеонор подняла глаза на повара. – Спасибо, Жермен. Всё было просто замечательно.

Горничная, глядя на хозяйку, ласкающую, по ее мнению, мужа – улыбалась, но улыбка эта была, скорее, оценивающей.