Очаровательный повеса

– Разве она не должна запираться?

– Разумеется, когда мы откроемся, она всегда будет закрыта, чтобы через нее не проникали безбилетники, – ответил мистер Харт. – Но сейчас, когда процесс строительства в самом разгаре, так проще для поставщиков.

– А как насчет воровства?

Мистер Харт нахмурился в недоумении, но сказать ничего не успел: на одной из тропинок показался рыжеволосый молодой человек, которого Эва сразу узнала: мистер Малколм Маклиш, архитектор, нанятый ее братом, чтобы восстановить театр.

– Харт! – воскликнул Маклиш.

 – Слава богу, вы здесь. Привезли проклятую черепицу для крыши, но она наполовину разбитая, а кучер все равно требует полной оплаты. Я не знаю, что делать: отправить всю партию обратно или выгрузить и работать с тем, что еще можно использовать? Мы и так уже отстаем от графика, дождь заливает здание. Даже брезент начинает промокать и долго не выдержит.

Молодой человек перевел дух, поднял глаза и только теперь заметил Эву.

– О, мисс Динвуди, не ожидал вас здесь увидеть.

Он так густо покраснел, что Эва почувствовала прилив жалости. Когда они виделись в последний раз, он умолял помочь ему избавиться от робости перед ее братом, и теперь он явно пребывал в растерянности.

– Добрый день, мистер Маклиш. – Эва тепло улыбнулась.

Тут молодой человек вспомнил о манерах и элегантно поклонился.

– Приветствую вас, мисс Динвуди. – Он секунду помолчал и выпалил: – Вы единственный луч света во мраке этого ужасного дня.

Эва кивнула.

– Давайте посмотрим, как быть с черепицей.

Владелец парка развлечений нахмурился.

– Я привез вас сюда, мисс Динвуди, не для того, чтобы вы вникали в скучные закулисные процессы.

– А я думаю, что мне именно на них следует обратить внимание в первую очередь, – возразила Эва. – Пожалуйста, ведите нас, мистер Маклиш.

Архитектор, дождавшись недовольного кивка мистера Харта, повел процессию по грязной дороге.

Эва приподняла юбки, стараясь ступать с максимальной осторожностью. Жаль, что утром не догадалась надеть на свои симпатичные туфельки паттены[2 - Башмаки на деревянной подошве с железным ободом, которые надевались поверх обычной обуви, чтобы предохранить от сырости и грязи.

 – Примеч. пер.]: сырость и липкая грязь, по которой она шла, судя по всему, уничтожат обувь.

– Признаюсь честно, исходя из вашего описания, я представляла себе парк более… – Она замолчала, пытаясь подобрать слово потактичнее, чтобы обозначить царившую вокруг разруху.