Окаянное призвание

Слева стояли открытые стеллажи, заполненные подшивками всевозможных журналов и газет, в том числе и «Горноморсквуд», а справа – застекленные офисные шкафы с папками-скоросшивателями на полках. Также здесь имелось два черных сейфа внушительных размеров. Один служил для хранения ценных бумаг и драгоценностей, другой – для коллекционного охотничьего оружия.

Абрам Саркисович был человеком аккуратным и педантичным, поэтому и имел это тайное место – архив с документами. Кроме этих ценных качеств, он еще был человеком терпеливым и настойчивым, если не сказать, упрямым.

Подняв подшивку «Горноморсквуда» за июнь две тысячи восемнадцатого года, Русинов вернулся в кабинет, сел в кресло и начал бегло просматривать заголовки статей.

Ничего громкого, разоблачительного или сенсационного во всех четырех июньских выпусках не оказалось. Все крутилось вокруг курортного сезона. Складывалось впечатление, что город жил скучной провинциальной жизнью, и газета вяло отзывалась такими же унылыми новостями: «Горноморск приветствует туристов из Оймякона», «Отдых в стиле "Джаз".

Конкурс юных музыкантов набирает темп», «Было бы корыто, а свиньи найдутся», «ФНС напоминает: заплати налоги – спи спокойно», «Миллион отдыхающих за месяц», «Свинья грязь всегда найдет»…

«Опять свинья! – мысленно возмутился Русинов, повторно просматривая газетные заголовки. – Почему свиньи из номера в номер? Вове что, некуда девать лишнее место моей газеты?! – Раздражение охватывало миллионера все больше и больше, как вдруг его буквально озарило: – Стоп! Свиньи!!! Так вот же оно – выходящее за рамки… из ряда вон!!!» – Абрам Саркисович стремглав бросился к столу с охапкой газет в руках, опрокинув с подлокотника кресла стакан с недопитым коктейлем… Вытекшая жидкость, впитываясь, медленно окрашивала приятным зеленоватым оттенком длинный ворс кремового ковра.

Прошло двадцать минут, и естественные красители полыни навечно въелись в персидский ковер несводимым пятном, но Абрама Саркисовича, похоже, это совсем не беспокоило.

Да что там говорить, он даже не замечал этакого ничтожного пустячка. Он восседал за столом и, сравнивая между собой, уже в который раз внимательно перечитывал лежащие перед ним три газетные вырезки. Сердце Русинова по-прежнему учащенно билось, а душа ликовала: наконец-таки он нашел то самое, что так старательно искал и чего ему так давно не хватало.