Окаянное призвание

«Невероятно, первый же репортаж какого-то Эс Киппена взвинтил продажи газеты в разы, – размышлял Абрам Саркисович, сверяя даты выхода публикаций с графиком. – Главный редактор публикует в каждом следующем номере еще два в высшей степени странных материала этого же самого Киппена, но утаивает все от меня… Бухгалтер отметила пик прибыли в отчете, но почему-то тоже промолчала… Любопытно, что же там у них произошло на самом деле?.. Кто такой этот Киппен?.. Почему перестал писать?.. "Свинья грязь всегда найдет" – это же гениально: из пустяка сделать бомбу, да еще без всякой криминальной чернухи.

Только дурак Вова этого не понимает… или понимает, потому и дал очередь из трех материалов?.. Короче, мне нужен этот самый Киппен…» – Теперь Русинов уже возбужденно ходил по кабинету от камина до бара и обратно. Огонь давно погас от бесконечных пинков по поленьям, носок правого мокасина почернел и слегка дымился, графинчик – опустел…

Наконец Абрам Саркисович остановился посреди кабинета, состроил дикую гримасу и молча погрозил указательным пальцем кому-то невидимому в пустоту перед собой – похоже, он уже имел какой-то план, – а затем решительно подошел к столу, придвинул к себе ретро телефон, накрутил на нем знакомый номер, дождался ответа и быстро заговорил:

– Алло, Вова… Да мне плевать, сколько сейчас времени! Завтра жду тебя у себя в «Сити-тауэре» в восемь утра.

Не опаздывай! – Дзынь, – он брякнул изящной трубкой о латунные рычажки.

Спать Абраму Саркисовичу совсем не хотелось – какой может быть сон, когда в крови бушует адреналин?! – но надо было заставить себя расслабиться и отдохнуть хоть пару часов, поскольку впереди предстояла большая работа. Миллионер прилег на викторианский диванчик из гарнитура «Виндзор» прямо в халате. На каминных часах было без четверти три ночи…

Глава 2

Каминные часы мелодичным звоном отсчитали шесть раз. Такая рань, что за окном еще темно.

Другой повалялся бы лишний часок после бессонной ночи, но только не Абрам Саркисович Русинов – миллионер давно выработал для себя строгий режим и неукоснительно соблюдал его несмотря ни на какие непредвиденные обстоятельства.

Русинов опустил ноги с диванчика, принял вертикальное положение и, с кряхтением, распрямился во весь рост. Неприятное чувство вялости в теле немного раздражало его, но мысли о работе придавали бодрости его духу.