Падди Кларк ха-ха-ха

Я поднялся на вторую ступеньку и стал исследовать ожоги, ведь ожоги от медуз не болят, пока в воде сидишь. Да, сбоку живота горела заметная розовая полоса. Я выкарабкался на берег.

– Ох ты у меня схлопочешь!

– Называется «португальский военный кораблик», – повторил тот. – Это не я, а португальский кораблик.

– Полюбуйся-ка, – и я показал ему ожог. Эдвард Суэнвик залез на волнорез и разглядывал медузу сквозь ограждение.

Я скинул плавки без лишней возни с полотенцем. Все равно никого не было. Медуза плавала кругами, похожая на зонтик из желе.

Эдвард Суэнвик искал камни. Слез вниз по ступеням, подбирал там подходящую гальку, но в воду ни ногой. Весь мокрый, я с трудом натягивал футболку, прилипавшую к спине и плечам.

– Она ядовитая, – сказал Эдвард Суэнвик.

Натянув футболку, я задрал ее и стал рассматривать ожог. Кажется, начинает болеть. Я повесил плавки на перила. Эдвард Суэнвик кидался камнями в медузу.

– Давай прямо в нее.

Эдвард Суэнвик промахнулся, и я обругал его:

– Вот ты, мазила.

Я завернул плавки в полотенце – большущее, мягкое банное полотенце. Это полотенце мне брать не разрешалось.

Я бежал всю дорогу по Барритаун-роуд, мимо коттеджей, где обитали привидение и страшная вонючая старуха без зубов, мимо магазинов. За три дома до нашего я начал плакать. Пробежал через задний двор и в кухню.

Мама кормила ребеночка.

– Что случилось, Патрик? – И смотрит мне на ноги, ища порезы.

Я задрал футболку. И уже плакал по-настоящему. Хотелось, чтобы мама обняла, помазала мазью и сделала повязку.

– Медуза ужалила. То есть этот… португальский кораблик.

Мамка коснулась моего бока.

– Здесь?

– Ой! Нет, не здесь, вот, видишь. Ужасно ядовитый кораблик.

– Не вижу… Ох, вижу.

Я одернул футболку, заправил ее в штаны.

– И что ж теперь делать? – обратилась ко мне ма. – Хочешь, к соседям сбегаю, вызову скорую помощь?

– Ой, не надо скорую помощь, давай лучше мазью…

– Мазью так мазью, мазью должно помочь. Дейрдре и Кейти докормлю, хорошо? Потерпишь?

– Ага.

– Хорошо.

Я прижал руку к боку и растер ожог, чтобы он как следует покраснел.

На побережье была насосная станция, а за ней – площадка с лестницами, ведущими к воде. Весной во время прилива вода заливала площадку полностью. Ступеньки были с двух сторон, но с другой стороны всегда было холоднее, а войти в воду труднее из-за крупных и острых камней. Волнорез, конечно, был не совсем волнорезом, а трубой, залитой цементом.