Быт Бога

Быт Бога

Евгений Владимирович Кузнецов

Роман «Быт Бога» уникален тем, что его автор, сам в прошлом следователь, даёт подлинные картины быта и чувств всех, кому в жизни выпало быть как-либо причастным к уголовному делу. Работники органов, привлечённые лица, обыкновенные граждане, родные… Исследуются душевные и духовные переживания наших современников. Драматична и символична ситуация, когда человека подозревают в совершении преступления только потому, что он… брат следователя. – Ведь должен нормальный человек, пусть и должностное лицо, выгораживать близкого! И вообще – откуда и чего ждать? Предлагается новаторское мировоззрение в понимании жизни, её сути и смысла: поведение человека объясняется тем, что он на этом свете – побывать, а конкретно – ангелом или бесом.

Оригинален и стиль романа: как бы сию минуту рождается и язык повествования, да и сама действительность! Автора интересует прежде всего человек как таковой. Роман публикуется в авторской редакции. На обложке фото из личного архива автора.

Содержит нецензурную брань.

Евгений Кузнецов

Быт Бога

Часть первая

Слова – большими буквами, слова себе говорю – словно пишу слова одними заглавными буквами.

…В эти самые "органы" я был заслан.

Наверно, заслан?..

Заслан, конечно!

Работал сегодня да работал, печатал сегодня да печатал… было оно, сегодня, да было…

Особенно вдруг засобытилось во мне: будто Кабинет чуть качнулся, чуть наклонился, и ощутил я крен, явный крен – и по-особенному сразу забредилось вокруг: не просто уж вся "управа", со всеми этажами-коридорами, как была, так и есть Здание и Здание, а – по поводу меня, вся по поводу меня!.

.

Никого сегодня вроде бы не допрашивал – и не собирался допрашивать, долбил вроде бы обвинительное – только и печатал "обвиниловку"… из Кабинета и не выходил… ни с кем ни о чём не говорил, телефона и не трогал…

И думал-чувствовал я, живой, – всё как живой: пестро, прерывисто и как бы походя.

Дышу-то ровно, только… дышу ли?..

–– Я родился – и сразу же я – я… – повторял привычно, что привычно теперь повторяю.

Виноватость, прежде всего, ощутил в себе, во мне… Будто что-то вдруг узнали про меня, будто про меня что-то узнали, будто про меня узнали что-то…

А сам – прислушиваясь к себе – всё печатал.

И притом будто знают сейчас обо мне затайное моё… Моё!.. Затайное!..

Утром – нет, крена этого не было… Вчера?..