Первая жертва

Китано рассмеялся высоким голосом и добродушно ответил:

– Опять ты меня подкалываешь, Анно.

Стараясь не выдавать свою растерянность, я улыбнулась и поздоровалась с Китано. Тот вытер пот со лба салфеткой сибори и пояснил:

– С Анно мы знакомы еще со студенческих времен, проходили практику вместе. Как же мы тогда много пили! Анно, помнишь наши текиловые запои? Как нам всем удалось выжить, до сих пор не понимаю.

– Это точно. Хорошо, что девушек мы с собой не брали, женскому организму такое точно не выдержать.

А вам, Цудзи, текиловый запой должен быть еще по силам!

– Что вы, ведь я не пью, – ответил он негромко, но уверенно.

– Надо же! Получается, и с моей невесткой вы тоже ни разу не пили. Что ж, считайте, вам повезло.

– Касё! – тихо одернула его я, но было уже поздно. Все мужчины обернулись и посмотрели на меня с любопытством.

– Эту женщину невозможно перепить. Но извините, я отвлекся. Давайте вернемся к делу.

– Да, давайте. Итак, Канну Хидзирияму судят за убийство. Как вы считаете, какой срок ей могут в итоге дать? – спросил Цудзи.

Ответ взял на себя Китано:

– Какой срок… Так с ходу сказать сложно. Даже если вспомнить похожие преступления, за них обвиняемым давали очень разные сроки. Многое зависит от обстоятельств конкретного дела.

– Кстати, а есть уже результаты психиатрической экспертизы? – уточнила я.

Китано кивнул:

– Да, все, как мы и ожидали, ее признали дееспособной. И поскольку она психически здорова и к тому же совсем молода, я лично считаю, что для нее лучшей стратегией будет полностью признать вину и раскаяться в содеянном.

Хотя Анно уверен, что мы можем побороться с обвинением.

Касё ковырял ногтем стол, пытаясь подобрать правильные слова, словно надеялся найти под слоем краски какую-то подсказку.

– Главная проблема в ее матери.

– В матери? – переспросила я.

– Да. Учитывая обстоятельства дела, отрицать наличие у Канны преступного умысла бессмысленно: она купила орудие убийства заранее, позвала отца в такое место, где их никто не мог увидеть, и нанесла ему удар ножом в грудь.

Показания матери могли бы помочь нам убедить присяжных в наличии смягчающих обстоятельств. Но та отказалась дать показания в суде в качестве нашего свидетеля. Она будет выступать на стороне обвинения.

На какое-то время я лишилась дара речи. Вместо меня в разговор включился Цудзи. Он всем телом подался вперед и спросил:

– То есть в суде мать и дочь будут по разные стороны баррикад?

– Да.