Первая жертва

Канна созналась в убийстве отца, но настаивает на том, что оно не было спланировано. Кроме того, ее мотивы до сих пор остаются не совсем ясны. Мне кажется, окончательно все прояснится только в суде.

В разговор вступил Китано:

– Анно, мне все-таки кажется, ты выдумываешь. Того, что отец был против ее работы на телевидении, для мотива более чем достаточно.

– Не спеши с выводами. Мы с тобой должны подумать, какие еще причины могли быть у Канны. В подобном деле обвинение будет настаивать на сроке более пятнадцати лет.

Я хочу сократить его как минимум вдвое.

Не сговариваясь, мы с Цудзи одновременно воскликнули:

– Как минимум вдвое?!

– Господин Анно, разве это возможно? Вы ведь сами сказали, нет никаких сомнений в том, что она убийца! Я, конечно, хуже вас разбираюсь в судебной системе…

– Неужели в этом деле есть смягчающие обстоятельства, которые позволят настолько сильно сократить срок?

– Пока не разберемся как следует, не узнаем. Но предположим, что такие обстоятельства действительно есть.

Разве будет справедливо, если о них никто так и не узнает, а Канна проведет в заключении всю свою молодость, которую ей уже никто не вернет? Убийц изолируют от общества больше чем на десять лет. Если этот срок удастся значительно сократить, вся жизнь Канны может сложиться совершенно иначе.

На секунду за столом воцарилась тишина. Наконец Цудзи задумчиво кивнул и сказал: «Да, действительно…» Кажется, слова Касё его сильно впечатлили. Воспользовавшись паузой в разговоре, я бросила взгляд на свои часы.

Приближалось время дневных консультаций.

– Извините, я пойду, мне уже пора на работу. В целом я поняла ситуацию.

Стоило мне сказать, что я собираюсь уходить, как представители сильной половины человечества, будто очнувшись, все как один осушили свои стаканы воды и начали вслед за мной подниматься из-за стола. Они, вторя друг другу, говорили, что им тоже нужно возвращаться на рабочие места.

Мы расплатились и вышли из кафе. На улице нас ждал сухой и холодный воздух.

Офис Касё находился неподалеку, поэтому он сразу попрощался с нами и направился в его сторону. Всем остальным нужно было попасть на станцию Отяномидзу. Мы шли в гору вдоль небоскребов, и гуляющий ветер пронизывал нас до самых костей. У станции мы попали в толпу студентов из университета поблизости.

Проходя через турникет, Китано сказал:

– Может, это не заметно сразу, но у Анно сильно развито чувство справедливости. Поэтому я его и уважаю.