Первая жертва

Поезд уже подъезжал к платформе, когда Китано неожиданно, как будто только спохватился, спросил:

– Госпожа Макабэ, у вас ведь много работы в клинике… Но вы все равно давно задумывались о том, чтобы написать собственную книгу?

От резкого порыва ветра мои волосы взметнулись и закрыли лицо. Я, сжав висевший на плече кожаный шопер, посмотрела прямо в глаза Китано:

– Да. Я хочу стать известным клиническим психологом.

Китано промолчал: он явно не ожидал такого ответа.

– Конечно, я понимаю, что это непростая задача, – поспешно добавила я.

Китано непринужденно улыбнулся и сказал:

– Да, ваша правда.

Подъехал мой поезд, и он кивком попрощался. Когда я осталась наедине с собой, мой пыл стал угасать. «Стоит ли мне вообще ввязываться во все это?» – никак не могла определиться я. Во-первых, мне казалось, что работать вместе с Касё – это не самая хорошая затея. Кроме того, публиковать под своим именем книгу, написанную с позиции убийцы, а не жертвы, довольно рискованно, люди могут меня не понять.

К тому же я боялась, что работа над книгой может помешать ходу судебного разбирательства. Однако меня насторожило то, что мать Канны решила выступить свидетелем со стороны обвинения.

Я так и не пришла к окончательному решению, когда телефон вдруг завибрировал. Сначала я не собиралась отвечать в вагоне поезда, но, когда увидела, кто звонит, ахнула от удивления: это был Касё. Развернувшись спиной к остальным пассажирам, чтобы им не мешать, я приняла входящий вызов.

– Невестка, привет еще раз. Я знаю, у тебя плотный график, спасибо, что нашла время встретиться. Ты уже вернулась на работу?

Как раз в этот момент поезд остановился. Сходя на платформу, я ответила, что только доехала до своей станции. У меня над головой снова простиралось голубое небо. Я глубоко вдохнула морозный воздух и уже собиралась спросить, в чем дело, как по ту сторону телефона прозвучало:

– Я хотел тебя кое о чем попросить, – начал Касё. – Как и говорил Китано, наше положение на данный момент очень незавидное.

И в показаниях Канны многое звучит странно. Признаться, сначала я сам думал: раз эта девушка убила собственного отца, она не заслуживает сочувствия. Но если мать хочет выступать на стороне следствия, значит, тут что-то нечисто.

– Да, я тоже об этом подумала, – осторожно ответила я.

– Вот. Поэтому мы должны докопаться до истины и узнать, что на самом деле происходило в этой семье.