Первая жертва

– Скажите, – обратилась я к Канне, – в письме вы просили, чтобы я помогла вам вылечиться. Как бы вы хотели измениться?

Я посмотрела на мрачного надзирателя за спиной девушки. Судя по часам, у нас оставалось всего несколько минут.

– Мне бы хотелось стать человечнее. Научиться понимать, когда другим людям больно.

– А что насчет вас самой? Вы всегда чувствуете, когда больно вам?

Канна рассеянно посмотрела на меня, будто не поняла суть вопроса, и пробормотала:

– Нет, но я ведь всегда сама во всем виновата.

Я предложила ей еще раз обдумать мои слова в надежде, что это поможет вернуть осмысленность в ее опустошенный взгляд.

Когда я вышла со станции Синдзюку, город уже погрузился во тьму. За пешеходным мостом, нависшим над платформой, виднелись огни торгового центра Такасимая. Они маячили где-то совсем близко, но в то же время были недосягаемо далеко. Я торопливо пробиралась сквозь толпу пассажиров. У турникетов от яркого света у меня закружилась голова.

Я на секунду зажмурилась и уже стала спускаться по лестнице, когда зазвонил телефон.

– Алло, Юки, это я.

Я напряглась.

– Что это за шум? Тебя плохо слышно. Ты на улице? Масатика с тобой? – обрушился на меня поток вопросов.

– Я в Синдзюку, мам. Хотела зайти в магазин электроники…

– А потом сразу домой? – перебила она и продолжила, так и не дав мне ответить: – Тогда я зайду через часик, принесу сувениры. Мы были в Англии, я там сдобное печенье купила. Тебе должно понравиться.

Конечно же, она не стала уточнять, кто это «мы». Я с досадой подумала, что в Японии полно магазинов, где продают импортные продукты, так что я могу и сама купить это печенье. Однако никаких уважительных причин, чтобы не согласиться на встречу, у меня не нашлось, поэтому я предложила свой вариант:

– Давай лучше перекусим в кафе? Масатика уже освободился после школы, сможет сходить с нами. Так проще, мне не придется готовить ужин дома.

– Как скажешь, – холодно бросила она.

 – Только давай без мяса, а то я уже объелась его в Англии. Если найдешь хороший суши-бар, закажи столик, – с этими словами мать повесила трубку.

Я вздохнула, заскочила в поезд и, прислонившись к двери, набрала сообщение сыну. Масатика тут же ответил: «Блин», но я убрала телефон, оставив его недовольство без внимания. Если встреча пройдет не у нас дома, мне будет спокойнее. Пусть даже придется впопыхах бронировать столик на вечер.