Пират. История фокстерьера, рассказанная им самим

Тогда Мицос снял с меня поводок и разрешил мне спокойно бегать, где мне вздумается. У мраморной лестницы, ведущей на веранду дома, стоял тот экипаж, на котором приехали господин Васиотакис и обе госпожи. В него были впряжены две красивые гнедые лошади, разгоряченные и потные с дороги. Правый конь, заметив меня, подмигнул мне и спросил:

– Привет тебе, соотечественник! Давно ли на службе у греков?

– Что ты сказал? – удивился я.

Но в этот момент кучер в белом костюме и белых перчатках натянул вожжи, и лошади тронулись.

Они обошли вокруг сада и остановились на другой его стороне, у конюшни. Я побежал за ними и догнал их как раз тогда, когда возница спрыгнул на землю, а два конюха-араба, которых здесь называют саисами, подошли к лошадям и стали их распрягать и чистить. Я подбежал к коню.

– Что ты сказал? – снова спросил я.

– Я хотел узнать, давно ли ты, наш соотечественник, состоишь на службе у греков?

Вторая лошадь, красивая гнедая кобыла, вытянула шею и сказала своему спутнику с некоторым пренебрежением:

– И не лень же тебе разговаривать с ним, Боб, да еще в такую жару! Ты же видишь, он совсем щенок, не понимает даже, о чем ты его спрашиваешь!

Мне совершенно не понравился ее тон.

– Уж лучше быть щенком, чем глупой старой девой! – ответил я ей.

Она презрительно заржала и пошла за саисом в конюшню, где ее должны были вытирать.

– Старая дева двух лет от роду, – процедила она. – Еще и глупая… Пф…

– Не обижайся на Дейзи, – ласково сказал Боб.

 – Она не злая, просто тяжело переносит жару. Ты же знаешь, мы, англичане, очень страдаем от жары.

– Ого! – сказал я. – Ты что, англичанин?

– Конечно. И ты тоже.

– Я?

– Ты что, не знаешь? Ты же фокстерьер, а все фокстерьеры – англичане. Потому я и спросил тебя, давно ли ты на службе у греков.

Мне совсем не понравилась эта шутка. Мицос – грек, Лукас и двойняшки – тоже. Они столько раз говорили это, когда, размахивая флажками с голубыми полосками, приходили к моей конуре в саду, и она становилась то домом в селе Кунги, то постоялым двором в Гравье, то воротами святого Романа[1 - Места, в которых происходили знаменательные для греков сражения с турками.

(Здесь и далее прим. перев.)]. Я совершенно не хотел быть другим, не похожим на них, и так и сказал Бобу. Он улыбнулся.

– Что поделать? Хочешь ты того или нет, ты англичанин, – сказал он мне. – Англичанином ты родился, англичанином и умрешь.