Пират. История фокстерьера, рассказанная им самим

Ух, как мне не понравились его слова! Я опустил уши, повесил голову и направился в дом, куда, как я видел, зашли мои хозяева. Вдруг в голову мне пришла замечательная идея, и я бегом вернулся в конюшню. Двое саисов терли Боба мягкими фланелевыми тряпками, чтобы обсушить его после дороги.

– Боб! – закричал я ему. – Ты где родился?

– Не знаю, малыш, – ответил он. – Наверное, в конюшне. Ведь там меня купил хозяин.

– А… – задумчиво протянул я.

Этот ответ совсем мне не помог. Но вот мне в голову пришла новая идея.

– Друг мой, так, значит, ты араб! – закричал я. – Ведь конюшня находится на арабской земле.

– Нет, малыш, – ответил Боб. – Как же хозяин мог купить меня в своей собственной конюшне? Он купил меня в конюшне моего первого хозяина, лорда, и привез сюда на пароходе, а уж как меня туда поднимали и как спускали… в ящике, на веревках, с помощью лебедки, и как все кричали…

– А… – снова сказал я.

Все это мне было совершенно непонятно. Ящики, лебедки, веревки… и все это, чтобы перевезти лошадь? Я вот сам забрался на пароход, без всяких ящиков и криков.

– А где жил твой хозяин, который лорд?

– Не знаю…

– Может, в Кифисье? – намекнул я, потому что хотел подвести его к нужному мне ответу.

– Ну откуда мне знать?! Я много раз слышал слово «Кифисья», но не знаю, что оно означает.

«Просто ужасно, что лошади такие неграмотные, – подумал я. – Говорит, что англичанин, а сам не знает, где родился».

Тогда я его спросил:

– А на каком языке говорили в твоей конюшне?

– На английском. Меня называли «найс бой» и «файн трота», что означает «хороший мальчик» и «прекрасный рысак».

– Значит, ты родился на английской земле, потому ты и англичанин, – радостно прервал я его. – А я родился в Кифисье, где говорят по-гречески, значит, я грек. Теперь-то ты понял, что мы не соотечественники?

Я был очень рад. Мой вывод показался мне совершенно ясным, и я выражал свою радость, все быстрее виляя хвостом.

– А кто твои мать и отец? – спросил он.

– Не знаю, – ответил я. – Я с ними не знаком.

Боб посмотрел на меня еще более задумчиво.

– Мне кажется, это от родителей зависит – грек ты или англичанин, а не от того, на каком языке говорят в твоей конюшне, – сказал он наконец. – Я знаю, что Дейзи, когда хочет похвастаться, говорит, что ее мать…

– Братец мой, да ну ее, эту Дейзи! – взволнованно сказал я.