Плененная невинность

«Астон-мартин» 1967 года, любимая «малышка» Лео превратилась в груду железа и сломанных электронных приборов. В такой аварии у Лео и Анаис не было ни малейшего шанса выжить…

Под фотографией располагался комментарий, изобиловавший восторженными эпитетами в адрес красоты Анаис и работы Лео в ООН. Пробежав взглядом по странице, Алексей резко вдохнул.

Константин Куликов.

Костя.

Увидев его имя в газете, Алексей ощутил всю реальность навалившегося на него кошмара. Слава богу, фотографии мальчика в газете не было.

Лео очень ревностно охранял свою частную жизнь: Анаис была излюбленным объектом внимания прессы, но об их семейной жизни знали лишь близкие и друзья. Алексей восхищался Лео и следовал его примеру сам. Более того, Лео для него был как раз той самой семьей, и поэтому терять его было особенно тяжело.

– Алексей?

Он резко вскинул голову. В течение нескольких мгновений он не мог вспомнить ее имя.

– Тара, – наконец отозвался он.

Даже если она и заметила паузу, на ее прекрасном лице это не отразилось.

Это лицо приносило ей по несколько миллионов долларов в год за съемку в рекламе, куда она ушла, потерпев неудачу на актерском поприще.

– Все тебя ждут, милый, – ласково проговорила она, забирая газету из его рук.

Алексей ни разу в жизни не ударял женщину и не собирался этого делать сейчас, но все его тело напряглось от злости.

Тара с вызовом подняла подбородок. Она была храброй женщиной – и именно это влекло его к ней.

– Хватит читать эту чушь, – резко сказала она. – Тебе пора собраться с силами, выйти к людям и забыть о своих проблемах.

Все, что она говорила, он и сам знал, но что-то в его мозгу будто заклинило. Он не плакал о Лео и Анаис, как не плакал и о своих умерших родителях, но теперь им овладело странное чувство, с которым он не мог справиться. И причиной этому было имя ребенка, напечатанное в газете.

Костя.

Костя, оставшийся сиротой.

А для Тары всего лишь «проблема».

– Ничего, подождут еще, – холодно ответил он. – И вообще, во что ты тут вырядилась? Это семейная встреча, а не вечеринка.

Тара хмыкнула:

– Семейная?! Я тебя умоляю! Эти люди никакая тебе не семья. – Она коснулась его бока рукой с ярким маникюром. – И вообще, ты привязан к семье не больше, чем бродячий кот, – добавила она, спускаясь рукой к ширинке его брюк. – Большой, наглый, дикий кот. Очень большой. – Ее рука легла на его член.