Шепот стали: Эпизод первый

В них не было ничего, кроме голодной ярости и стремления пожрать его тело и душу. Он решил, что пора нанести смертельный удар. Целью его стала голова – прародитель всех мыслей и движений, однако у него складывалось ощущение, что кроме жажды убивать, в голове Ребекто ничего не существовало.

Гнарл быстрыми движениями своих мускулистых ног, за несколько мгновений добрался до головы червя, попутно уклонившись от ядовитого плевка. Вождь попытался нанести удар промеж глаз чудовищу, однако Ребекто с неожиданной прытью уклонился, зашел с права от руки вождя и вцепился в нее своими чудовищными жвалами.

Рука Гнарла была очень жилистой, и даже прогрызающими землю жвалами, червь не мог откусить ее.

В порыве ярости он не чувствовал боли, однако понимал, что через несколько мгновений червь выплюнет поток кислотной слизи. Оставалось одно решение.

Резким движением, Гнарл нанес удар одним из клинков по руке, которая находилась во рту Ребекто и отсек ее от своего мускулистого предплечья. Он упал на песок, который стал пропитываться кровью, и жизнь стала покидать его тело.

Но Гнарл, усилием стальной силы воли, которой он был так знаменит, снова встал, чтобы умереть с честью. Он не боялся смерти. Лишь в душе была обида, за гнусное предательство сына, ради главенства в клане разрушителей.

Гнарл закрыл глаза и улыбнулся. В момент, когда он прикрыл свои веки, опустилась тихая и безмятежная тьма.

– Ну что же, это очередная победа Ребекто! А душа Гнарла послужит нашему всеобщему будущему процветанию! – прокричал смотритель Арены.

Гул тысяч и тысяч голосов перекрыл его голос…

***

– Душечка – сладкий ты мой, пожалуйста иди ко мне быстрее, я вся горю от страсти.

– Да-да, моя дорогая кошечка, сейчас приду.

Полностью нагой, темноволосый мужчина среднего роста, находился в комнате с высокими потолками и весьма дорогой обстановке: здесь были большие и красивые шкафы, с вырезанными на них причудливыми узорами, на стене висел гобелен с изображением какого-то знаменитого сражения, а пол был застелен мягким ковром с длинным ворсом.

Посреди всего этого убранства стояла огромная кровать, на которой лежала голая женщина. Масштабы ее, даже если скромно говорить, были впечатляющими: она полностью занимала кровать, огромные щеки свисали чуть ли не до шеи, множество жировых складок мерзко колыхались, когда она двигалась. Скорее всего весила эта бабища, больше, чем все предметы находящееся в комнате.