Полубрат

Он ужинает за столом капитана. Запивает палтуса в сливочном соусе бутылочкой пива. Громко переговаривается по-английски с какими-то туристами и чокается направо и налево. «У вас какое-то дело на севере?» – интересуется капитан. «Да, я еду крестить сына», – отвечает отец. Капитан раскуривает сигарету и косится на руку в перчатке: «А в коробке вы, часом, везете с собой не церковь?» Отец усмехается: «Можно сказать и так». Но никакими подробностями всеобщего любопытства не удостаивает. В день довольно одного правдивого ответа.

Ему по вкусу роль человека-загадки, таинственного, с иголочки одетого, болтающего на всех языках. Вот он и наводит тень на ясный день. Подают кофе. Стол ходит ходуном. Блюдца съезжают к краю. Опрокидывается бутылка. Мигают лампы. Капитан недоволен, как пошла беседа. «А ваша супруга не пожелала отобедать с нами?» – спрашивает он. «Она не выносит качки», – говорит отец. И в мозгу у него тотчас мелькает мысль, что это уже второй правдивый ответ за ужин. А из двух правд одна часто оказывается лишней, особенно если они сыплются с такой частотой. Лучше б он отоврался, промолчал, хоть нахамил бы. И точно, капитан задумывается. «На борту есть врач, пожалуй, он мог бы осмотреть вашу жену». – «В этом нет нужды», – умоляет отец. Но капитан уже бьет в ладоши. «Доктор Паульсен!» – кричит он. За столом, в самом углу, изможденный старик, в рубашке с заношенным воротничком, трещиной поперек стекла на очках и двумя пока уцелевшими пуговицами на жилетке медленно оборачивается, отодвигая стул, встает, точно восстает из другой жизни, и выглядывает из-за непрозрачной завесы часов и дней. «Кто?» – лепечет он. Капитан машет ему: идите сюда. Отец наклоняет голову. Сколько он ни увещевает себя, страх сковывает его снова, от него не увильнешь, такой он борзый. Этого отец и боялся, и ждал все время: узнавания. Но не так же жалко и позорно обставленного! Он мечтал о триумфе, чтоб у них глаза повылезли на лоб от изумления. Доктор Паульсен подходит к ним, шатаясь на качающемся полу. Останавливается. Капитан манит его ближе. «На борту женщина с грудным младенцем, у нее морская болезнь. Что лучше предпринять в такой ситуации?» Нежданно доктора разбирает хохот. Абсолютно некстати прорезавшийся пьяненький смешок, который начинается хихиканьем непонятно над чем, а заканчивается всегда гоготом над самим собой. Арнольд Нильсен решается поднять глаза. «Вас смешит недуг моей жены?» Доктор закашливается и вытирает влажный рот рукавом.