Полубрат

«Скажу вам, господа, что от морской болезни еще никто не умер. Из человеческих невзгод она одна из самых крошечных. И проходит по мере того, как человек приспосабливается к движению корабля». Арнольд Нильсен надувается заносчивостью. «А не стоит потыкать ее шляпной иголкой в сердце, а?» – спрашивает он. Доктор Паульсен выкатывает на него глаза, снимает очки, таращится, наконец возвращает очки на место. «Нет, тогда уж лучше сухари и полстакана вина». Он кланяется и бредет к своему месту. Победа осталась за моим отцом, Арнольдом Нильсеном, он по-прежнему не узнан.

«Это был господин судовой врач?» – спрашивает он. «Нет, – качает головой капитан и шепчет: – Доктор Паульсен сам смертельно болен. Его обследовали в Тронхейме, он безнадежен, к несчастью». И вдруг доктор Паульсен остановился между столов, обернулся и еще раз поглядел на Арнольда Нильсена, словно тоже различил сквозь треснувшее стекло мутный призрак, тень, расплетшийся узелок времени. «С вашей женой все наладится, – говорит он. – Но малыша я на всякий случай, пожалуй, должен посмотреть». Отец с грохотом ставит чашку: «Мальчик в порядке. Ему не нужен доктор!» Капитан обходит стол. «Лучше послушать доктора. Качка будет усиливаться». Вместе они спускаются в каюту. При виде незнакомого мужчины мать садится в койке, она удивлена и разгневана. У отца в руках сухарики и полстакана вина. Он бросается к матери. «Это судовой врач, он посмотрит, не навредила ли качка Барнуму». Мать проводит рукой по колтуну растрепанных волос и закрывает плечи. «С ним все в порядке», – шепчет она. Но доктор Паульсен уже нагнулся над моей коляской. Откинул в сторону плед. Он надавливает пальцем мне на живот, затем убирает руку и долго молча стоит так, глядя на меня. Мать начинает тревожиться. Отец открывает рот. И тут доктор Паульсен разражается рыданиями. Он стоит, наклонившись над детской коляской, и трясется от плача. Отец берет старика за плечо и уводит в коридор, а когда возвращается, мать сидит ни жива ни мертва и прижимает меня к себе. «Почему он плакал?» – шепчет она. «Доктор пьян. И очень извиняется», – объясняет отец. «Ты его знаешь?» – допытывается мать. Отец обмакивает сухарь в вино и протягивает ей. «Нет», – отвечает он. Мать принимается сосать хлеб и сосет до тех пор, пока ее снова не рвет. Отец обнимает ее. «Когда я был мальчишкой, мне в море выворачивало все кишки каждый божий день. А потом кишки приноровились, хотя ощущение своей неполноценности осталось навек». Отец смахивает с глаза слезу.