Полубрат

«Вы работаете на телеграфе много лет», – говорит он неожиданно любезно, почти льстиво. У Болетты перехватывает дыхание, она понимает, что ничего не понимает. Эгеде снова раскуривает трубку, у табака прогорклый запах. Болетте хочется повернуться и уйти, но она остается стоять. Ну сейчас точно, думает она. Он вознес ее выше некуда и теперь кинет оттуда в грязь. «Этого больше не повторится», – выпаливает она. Эгеде вылупил глаза. Трубка свисает с вывороченных губ, как крючок. «Не повторится? Что не повторится?» – «Опоздания.

Но сегодня все часы посбивались». Эгеде таращится на нее, а потом вдруг снова начинает хохотать. Он откладывает трубку, хохот переходит в кашель, прокашлявшись, он спрашивает: «Вы не хотели бы подняться на пару этажей повыше?» Болетта думает, что недослышала, и подается вперед. Она чувствует, что лицо растеклось в идиотскую мину. «На четвертый этаж?» – шепчет она. «Не пугайтесь уж так-то». Болетта отступает на шаг, силясь привести лицо в порядок. «Вы имеете в виду экспедицию?» – «Да, именно ее. Нам требуется несколько операторов в этот отдел. И нам нужны женщины с опытом. Такие, как вы. У вас же огромный опыт». Эгеде порывисто отворачивается, как будто брякнул что-то лишнее. Ей нравится видеть его таким. Она чувствует даже некоторое превосходство: она-то смогла совладать с собой. Ей должно радоваться и благодарить. У нее есть шанс подняться туда, где нет мигреней. Она улыбается. «У меня опыт только оператора на пульте». Эгеде чуть поводит жирными плечами. «У нас есть курсы. Это не трудно. Для вас, я имею в виду». Эгеде выбивает пепел из трубки. Мундштук весь изгрызен. И у директора свои проблемы, с совестью, думает Болетта. Внезапно в ней проклевывается жалость к нему. У него широкая траурная кайма под ногтем на среднем пальце, которым он утрамбовывает табак в трубке. Белая пыль встает нимбом над тонкими, сухими волосами всякий редкий раз, что он делает резкое движение. Как сейчас, когда он поднимается рывком, словно прочитав перемену в ее глазах и спеша вернуть себе главенство. «Так что вы скажете на мое предложение?» Ответ вертится у Болетты на языке, но она не спешит произнести короткое слово, ей хочется потянуть это мгновение в свое удовольствие, а Эгеде, видя, как она мнется, тяжело оседает в кресло, будто забыв, что только вскочил, упирает локти в стол и говорит: «Конечно, конечно. У вас есть время подумать. Никакого пожара нет. Но все вакансии должны быть заняты к сентябрю».