Полубрат

Он пообещал все же заглянуть попозже вечером, если не получит других вызовов, поскольку борьба далеко не закончена, это всем надлежит помнить, отчаявшиеся немцы и местные предатели могут нанести удар в любую секунду, и столкновения уже идут, и люди гибнут, это агония войны, последние судороги разгромленных перед лицом rigor mortis[1 - Трупное окоченение (лат.). – Здесь и далее – примеч. перев.] поражения. Доктор Шульц из Бишлета не мог изменить священному долгу в последнюю секунду, он должен быть на посту и принимать раненых героев заключительных боев войны.

Пра вздохнула и положила трубку, спрятала пуговицу в шкатулку со своими драгоценностями в спальне и вернулась к Вере. Та сидела на диване в прежней позе. Точно та птица с балки на чердаке, подумала старуха и постучала три раза по деревянному косяку, на всякий случай. «Сейчас давай разберемся с платьями, а потом разложим пасьянс и выпьем малаги», – предложила Пра. Вера поплелась за ней на кухню, они погладили платья, и Вера надела на себя зеленое, Болеттино. Оно было широковато, но Пра заколола на талии по булавке с каждой стороны, и женщины пошли к большому зеркалу в прихожей. Вера стояла перед ним и смотрела в пол. Отводила глаза. Не хотела встречаться со своими глазами в зеркале. Пра обняла ее: «Смотри-ка, ты переросла меня. А меня к земле тянет. Скоро совсем носом ее скрести буду».

Так, в выходных платьях перед зеркалом и застала их бледная и встревоженная Болетта. Она замерла на пороге, рассматривая их, на миг успокоилась. «Ты чудесно выглядишь, Вера», – шепнула она, а Вера подобрала подол и упорхнула в столовую.

Болетта проводила ее взглядом. «Она говорила что-нибудь?» – «Надо помыть окна, – ответила Пра. – Скоро солнца видно не будет». Болетта схватила мать за руку: «Она заговорила? Что она сказала?» Старуха посмотрелась в зеркало. «Мои дни сочтены, – запричитала она. – Я выгляжу как балаганный клоун». У Болетты стали сдавать нервы. «Но говорить ты могла бы нормально, а не как в балагане!» Старуха вздохнула: «У тебя опять голова болит. Лучше б тебе не кричать, а прилечь». Болетта сделала глубокий вдох и закрыла глаза. «Ты можешь ответить на мой вопрос?» – «А ты принесла что-нибудь вкусненькое? Мне хочется шоколада с маслом!» Болетта привалилась к стене. «Она заговорила? Мне что, пытать тебя?» Пра вздохнула еще глубже. «Она не сказала ни слова. Зато расчесала мне волосы, если ты не заметила. И вообще, надо вывесить флаг. Мы одни сегодня без флага».

Болетта хотела пойти за Верой.