Ковчег для Кареглазки

И видать, ему не особо хочется повторения. Не скажу, что не боюсь его – боюсь до усрачки, но с такими скотами приходится преодолевать страх. Каждый день – борьба со страхом, а иначе – никак. Каждый день – превентивное напоминание Латышу, что я не одержим моралью, и с удовольствием перережу ему горло глухой ночью. И сейчас я демонстративно показываю ему кукиш, отворачиваюсь и ухожу в другую сторону, а вслед мне несется аккомпаненмент проклятий и оскорблений: «Гитлер! Гриша, твою мать! Менаев, я тебя разделаю, как собаку!».

По колее от довольно свежих следов я иду к джипу, возле которого копошится Саня Щербинин. Здесь проехала машина – совсем недавно, и это меня напрягает. Прохожу мимо Марины, худой девушки с кривыми ногами, которую иногда трахаю. Она стоит у коробки с игрушками, и с идиотской улыбкой рассматривает найденную куклу «Монстер Хай» – Дракулауру, что-то бормочет под нос тонким гундосым голоском, похожим на мышиный писк.

Танюша стоит рядом с ней, с любопытством заглядывая в коробок. Она моя сестра, ей скоро 15, и Вспышка отняла у нее детство.

Или наоборот, законсервировала. Танюша настолько чахлая и худосочная, что ей от силы дашь 12. Умственно она тоже не блещет – так как считает меня умным, и даже мудрым. В некотором роде это стало моей тюрьмой – по каким-то странным психическим законам я вынужден соответствовать ее ожиданиям, хотя я вообще-то хочу делать глупости – и нередко делаю их. Но часто и сдерживаюсь. Доверие – обязывает, будь оно неладно!

Пока что пусть Танюша тут постоит.

Слева от Щербинина валяется коробок с обувью – вот это уже что-то. Там разные размеры только одной модели: черные, стильные ботинки, на подошве красивый рисунок протектора в виде ящерицы, виляющей хвостом. Просто чудесные. Правда, размеров подходящих нет – или маленький 39-й, или большие – 43-44. Я хочу найти хоть что-то подходящее, роюсь в коробке, когда Калугин громко требует заканчивать. Еще светло, но скоро стемнеет. Хотя, мне кажется, Толю также напрягают следы от недавно уехавшей машины.

Я замечаю рядом с коробком чьи-то следы – не мои, и не Щербинина. Кто-то тоже искал обновку.

Наконец, счастье – я нахожу 40-й размер, он хоть немного и давит, но в перспективе должен быстро разноситься – здесь кожа эластичная, тянется на носке. Ноги должны быть в тепле – это то, что я понял к своим 25 годам. Калугин напоминает, что у нас осталось минут 5-10. Готлиб подозрительно выглядывает из клетки – он выглядит обеспокоенным, как будто тоже не любит темноту.