После солнца

Это побудило многих других инвестировать в серебро, что повысило стоимость дериватива Алвина, и, когда он перепродал его два дня спустя, мы оба получили ежемесячную зарплату, по крайней мере я получил. Ночью мы провернули тот же трюк на другом активе и его деривативе. В таком духе – когда один процесс перетекал в другой, а ночи превращались в единый поток, окутанный сигаретным дымом и озаряемый экранами наших компьютеров, – мы проработали неделю. Было нечто трогательное в том, как Алвин перед важной сделкой хватался за экран обеими руками, будто глядя ему в глаза, а затем, когда сделка уже совершилась, – никакого ликования, только кивок.

Его незначительные движения тоже отложились во мне, движения в гармонии с линиями комнаты или в их продолжение: постукивать правой ногой по ножкам офисного стула, держать правую руку на мышке, предплечье – параллельно краю стола и стенке, ходить по комнате осторожно и опасливо, как будто с тарелкой супа в руках. Так часто и бывало: он приносил мне суп, садился и рассказывал о торговле деривативами. Он хотел, чтобы я понял, что это «эффективное искусство обещания и ожидания». «Ты должен научиться думать о товарах как о чем-то заранее существующем. Как будто ты с нетерпением чего-то ждешь. Как только представление о вещи появляется на рынке, оно начинает пускать ростки. К нему прокладывается тоннель из будущего, где эта вещь будет продаваться, и назад во времени, обратно к нам. Тоннель, по которому мы можем идти, конечно, только в одну сторону – против течения, так сказать, – но внутри которого на каждом метре можно остановиться и продать свое место с прибылью или убытком, в зависимости от того, насколько яркий свет сияет нам в конце этого тоннеля в конкретный момент. Прости за такой грустный образ – смерть тут ни при чем. Чаще всего, как я уже сказал, можно выбраться наружу раньше времени, через более или менее ржавый и финансово привлекательный люк в стене или поменяться местами с кем-то другим, это еще называется «своп», поэтому свет никогда не бывает смертью, а бывает товаром и у него тоже есть жизнь, его тоже можно продать, забывать об этом не стоит». Было ощущение, будто мы лежим в палатке на вершине высокого и унылого здания. Ночи пролетали мимо. «Алвин, – сказал я осторожно, когда на несколько минут воцарилась тишина и я понял, что теперь к нему можно обратиться.