Последний романтик

Иногда Юстас долго не засыпал и полночи рассказывал Донне о том, как мечтает изменить мир, – и ей очень нравилось его слушать. Донна никогда не была счастливее, чем в те дни, за исключением, пожалуй, того момента, когда он назвал ее своей «маленькой итальянской крепышкой».

Вся эта дикая природа была ей в новинку. (Один раз, когда они проходили мимо стада на лугу, она спросила: «Это коровы или лошади?») Но Донна была открыта всему новому и ничего не боялась. Однажды, прошагав двадцать пять миль, они ужинали вместе.

Садилось солнце, и небосвод был удивительно красив. Донна сказала: «Юстас, а давай взбежим на гору и посмотрим закат!» И это после того, как они прошли двадцать пять миль! Он часто говорил, что она «одни сплошные мышцы», и называл ее самым неприхотливым попутчиком. Она была готова на всё, лишь бы поспевать за своим парнем. Мало того, Донна верила во все его мечты и хотела помочь ему их осуществить. Он вдохновлял ее и вселял в нее жизненные силы. Наступало утро, и он первым выходил на тропу, а Донна шла через некоторое время следом без колебаний и вопросов. Сейчас Донна говорит, что этот ритуал стал «символом их отношений».

«Я просто согласилась на его условия, – вспоминает она. – Меня словно влекла за ним какая-то магнетическая сила, заставляющая преодолевать по двадцать пять – тридцать миль в день. Я была стройной и сильной, и мне хотелось показать ему, что я могу быть с ним на равных. Я совершенно потеряла голову от любви.

И пошла бы за ним на край света».

Когда Юстас Конвей вспоминает тот поход по Аппалачской тропе, перед его глазами возникает не Фрэнк Чэмблес и не Донна Генри. Хотя Юстас готов отдать должное своим попутчикам, которые покорно следовали за ним и никогда не жаловались, – он, вспоминая те прекрасные несколько месяцев в лесу, чаще всего представляет себя в одиночестве. Наконец-то он остался один. Вырвался из родного дома, сбежал от тирании отца и оказался наедине с собой.

Он помнит, что от боли в ногах при ходьбе текли слезы, но он ни разу не остановился, потому что еще в детстве приучил себя терпеть физическую боль, как храбрый индеец. Помнит, что порой так мучился от жажды, что перед глазами расплывались круги. Помнит, как пришел в городок Пеарисбург, штат Виргиния; он стоит на тропе, и там есть гостиница и продуктовый магазин. Юстас так долго голодал, что решил побаловать себя обедом.