Потерянный рай

Когда тот самый, кто в делах войны

Здесь выше всех, исполнен недоверья

К тому, что он советует, в чем прочих

Он превосходит, мужество свое

Лишь на слепом отчаяньи готовый

Обосновать и ставя высшей целью

Уничтоженье наше после некой

Ужасной мести, – что сказать об этом?

Во-первых, в чем же будет эта месть?

Ведь нам известно, что все башни Неба

Полны отважных часовых и к ним

Нам невозможно подойти; притом же

Расположились лагерем вокруг

Всей нашей бездны вражеские рати

Иль реют вкруг на сумрачных крылах

И вдаль и вширь по царству вечной ночи,

И мудрено застигнуть их врасплох.

А если бы мы силой попытались

Пробить себе дорогу и весь Ад

Восстал за нами в возмущеньи мрачном,

Чтоб помрачить Небес чистейший свет,

То Он, великий Враг наш, недоступный

Вреду и порче, на своем престоле

Сидел бы все ж, ничем не осквернен,

А ткань эфира, запятнать которой

Ничем нельзя, извергла б из себя

Все наше зло – очистилась бы сразу

От низкого огня.

В отчаянье мы впали бы навеки.

Советуют нам приложить все силы,

Чтоб всемогущий Победитель наш

Был до того разгневан, что навеки

Покончить с нами захотел бы; в этом

Мы будто бы найдем себе утеху.

Печальная утеха! Кто из нас

Захочет прекратить существованье

Разумное свое, хотя б оно

Исполнено мучений вечных было?

Как? Уничтожить ум наш, наши мысли,

Которые пронизывают вечность,

Чтоб навсегда исчезнуть, поглотиться

В обширных недрах первородной Ночи,

И смысла, и движения лишенной?

Но пусть за благо это мы сочтем:

Кто ж может знать наверно, без сомненья,

Что гневный Враг наш может это благо

Нам дать иль дать захочет нам его?

Сомнительно, чтоб мог его Он дать нам,

Но никакого нет сомненья в том,

Что не захочет Он, столь мудрый, сразу

Излить весь гнев свой: не настолько Он

Бессилен и не так недальновиден,

Чтоб волю Он врагов своих исполнил

И весь исчерпал гнев свой, если может

Карать их этим гневом без конца.