Потерянный рай

И вот я вновь пришел к Тебе и чую

Твоей лампады животворной власть;

Но Ты, увы, не посетишь Ты боле

Моих очей: они напрасно ищут

Лучей Твоих, и нет рассвета им!

Их темная вода навек затмила,

Их помрачило темное бельмо!

И все же я в мечтах не перестану

С моею Музой посещать места

Красот весны, тенистых рощ отраду,

Живую прелесть солнечных холмов

И посвящать им пыл священной песни!

Но больше всех средь ночи беспросветной

Тебя, Сион, я буду посещать,

Твоих ручьев цветущие прибрежья

И воды, у священных ног Твоих

Журчащие! Я вспомню и о тех,

Кого судьба со мной сравняла горем,

С кем славой я сравняться бы хотел:

Слепого Тамириса[69 - Тамирис – фракийский певец, которого музы лишили зрения за то, что он осмелился состязаться с ними.

], Меонида[70 - Меонид – Гомер, происходивший, может быть, из Меонии, т. е. Лидии (из ионийских колоний в Малой Азии).],

Тиресия[71 - Тиресий – знаменитый прорицатель из Фив; ослеп в детстве, потому что выдал людям волю богов.

], Финея[72 - Финей – фракийский царь, имевший дар пророчества и ослепленный богами за то, что выдал планы Зевса.], – этих древних

Пророков знаменитых вспомню я!

Питаться вечно думами я буду,

Они же сами сложатся всегда

В гармонию; так соловей бессонный

Поет во тьме, и мраком ночи кроет

Он песню вдохновенную свою.

Пусть для других на времена и части

Год делится: нет для меня ни дня,

Ни приближенья сладостного утра,

Ни вечера, ни зелени весенней,

Ни летних роз, ни стад среди полей,

Не вижу человеческого лика

Божественной красы! Вокруг меня

Мрак вечный все окутал темной тучей[73 - Вокруг меня мрак вечный все окутал темной тучей… – Мильтон был слеп, когда сложил эти строки.

],

Лишил меня веселия людей;

И книга знанья дивная, в которой

Представлены природы все дела, —

Пуста, бесплодна для меня навеки:

Путь к мудрости при входе мне закрыт!

Тем ярче ты сияй же, свет небесный,

Внутри меня, и силы все души

Мне озари! Внутри пусть будут очи

Мои: от всякой скверны их очисти,

Чтоб все узрел я и поведать мог

О том, что взору смертному незримо!

С Престола несравненной высоты,

Стоящего в чистейших эмпиреях,

Отец всесильный взор свой преклонил,

Чтоб обозреть дела свои, а также

Дела своих созданий.

Вкруг Него

Стояли тесно все святые Неба,

Как звезды, в созерцании Его

Блаженство несказанное вкушая.