Пираты медного века

Чажре опять переступила через обломок не пойми-чего, и сложила щепотью три пальца, увидев, как по-над жилищем пробежала настороженно оглядывающаяся кошка. Это были единственные животные, которым позволялось жить внутри Стены, ибо люди уже успели убедиться, насколько в этом случае сокращается количество крыс и мышей – но страх перед ними оставался. Кошки по ночам превращались в самых зловредных и коварных духов, увлекали с собой мужчин в образах полных, томящихся желанием женщин или напускали порчу в женское лоно, заставляя его мучительно болеть раз в луну.

И все равно – убивать их было строго запрещено.

Жилище Мисноб – внешне такое же, как и все остальные. Каменная основа, гладкие стены, обмазанные глиной, сучья покрывают верх – и темный, душный провал. Чажре еще раз собрала в щепоть пальцы, прикоснулась ими к оберегу, висевшему у неё на груди, и, нагнувшись, шагнула внутрь.

…и у неё еще долго в ушах стоял разговор с отверженной женщиной. Мысль пришла ей в голову еще в ночь бдения в Дом женщин, и, если бы не это, Чажре не решилась бы действовать.

Но, тогда, когда её дух носился где-то с ночными тенями, а голова плыла, почти не чувствуя тела, всё вдруг возникло перед ней предельно ясно. И сейчас, после слов Мисноб – которая только посмотрела на неё, но так, что, казалось, все поняла – Чажре медленно переступала ногами, поддерживая рукой мешочек на груди. Его, конечно, не видно, но надо быть очень, очень осторожной.

Глава седьмая

– Ты слышишь меня, Мегам? – голос матери вновь вплыл в вихрь растерянных мыслей, крутившихся в голове у девушки, – они придут через два дня.

Мы проведем слюб, когда Белый глаз будет полным, ты знаешь, что делать до того времени.

– Но…, – пробовала возразить она, – еще рано, прошу тебя. Я не знаю этих людей, я не…

– Это люди нашего языка, дети Невидимой матери, – её собственная мать выглядела вполне зримой, но от того не менее грозной, – мы говорили с ними, когда кончились дожди, и обменялись дарами.

Хватит, Мегам. Ты знаешь, как решают такое. Когда скроется Красный глаз, я скажу тебе все, что ты должна узнать, а пока собери сухих ветвей для очага.

Мегам повиновалась быстрее, чем сама ожидала, может быть потому, что боялась выдать себя неосторожным словом. Новость была горькой из-за своей неожиданности. Они давно, так давно не говорили о том, что отдадут её в селище за Собачьим холмом, что девушка надеялась – все уже забыто.