Прах человеческий

Солнечные лучи струились сквозь оконца высоко в стене, оседая на резных деревянных балках и рассекая пыльный воздух, в котором, казалось, можно было на вкус ощутить горький прах времен.

– Милорд, сюда никто не заходил с вашего отъезда, – сказал смотритель, местный мужчина по имени Каффу. – Кажется, больше ста лет.

– Сто семь, – уточнила Валка, входя в распахнутые двери.

Над плечом у нее сияла светосфера. Позади, во тьме, возились люди Оливы и магнарха, разгружавшие наш шаттл. После допроса в Капелле, проведенного в присутствии коменданта Линча из легионов, нам позволили под покровом ночи покинуть пересадочную станцию над Сананной и вернуться в поместье Маддало.

Каффу поклонился Валке, теребя пальцами фетровую шляпу.

– Сто семь, госпожа? Так давно? Я-то здесь только последние шесть. Вот старый Грен уже сорок с гаком работает, уже детей успел вырастить. У меня жены нет, в отдельном флигеле живу.

В прихожей кто-то так громко чихнул, что я резко обернулся. Сэр Гектор Олива стоял на пороге, уткнувши нос в рукав. За спиной в черном кожаном футляре висела его великолепная мандора. Он часто на ней играл, пока мы летели на Несс, и, нужно сказать, играл виртуозно. В руке он держал другой, плоский футляр, длиной в половину его роста.

– Черная планета! – придя в себя, воскликнул коммандер. – Ну и воняет же здесь!

– Воздух немного застоялся, – ответила Валка, значительную часть жизни проведшая в более удушливом климате, в руинах и склепах.

– Прошу прощения у вашей светлости, – снова поклонился Каффу. – Мне сообщили о вашем прибытии только час назад. Сказали, мол: «Лорд Марло летит! Живо готовь дом!» Я ботинки-то едва успел натянуть да приодеться, прежде чем ваш славный кораблик приземлился. Дайте минутку, я запущу генераторы, вентиляторы и щиты. Тут сразу все преобразится!

Он острым взглядом окинул пыльный холл, освещая его факелом. Белые простыни и паутина напоминали снежные сугробы, придавая всему неестественный, фантастический вид, как будто мы оказались вовсе не на вилле Маддало, а среди сценических декораций, подготовленных ночью к завтрашнему спектаклю.

Обратив внимание на простыни, Каффу добавил:

– До утра мне ребят из города не пригнать, но завтра мы тут все в порядок приведем, уж не сомневайтесь!

– Не волнуйтесь, сирра. Простынями займутся солдаты. Сложим на веранде, а утром вы с Греном уберете.