Призрак мальчика в пижаме

Мама говорит, у меня мозги всё равно, что сосед, который врубает музыку и не соглашается сделать потише, сколько его ни проси. Ой, извини! Мы ж только что познакомились. Мне бы следовало побольше узнать о тебе…

И она уставилась куда-то в пространство, как будто мысленно прокручивала список вопросов, которые следует задать.

– А у тебя есть аллергия на орешки? – спросила она наконец.

Корделия покачала головой.

– Обожаю орешки!

Агнеса улыбнулась, сверкнув голубыми брекетами.

– И я тоже! Даже арахис.

– Ладно… – кивнула Корделия, не зная, что думать об этой странной девчонке. – А мистер Дерлет, он какой, приятный человек?

– Не знаю, – сказала Агнеса. – Он в школе новенький. В школе Тени в начале года всегда появляется куча новых учителей. Прежние обычно за лето находят себе новую работу. А иногда и до конца учебного года не дорабатывают. Вон, наша вторая математичка в прошлом году взяла и ушла прямо с урока, и больше мы её не видели.

Они миновали картину маслом, на которой была изображена девочка в старомодной ночной рубашке. В ручке у девочки болтался плюшевый мишка, истекающий тёмной набивкой.

– И с чего бы это? – пробормотала Корделия.

Они очутились в просторном холле. Тут никаких ковров не было. Пол был выложен мозаичными треугольничками. Молодая учительница в красивом платье – пожалуй, чересчур шикарном для школы, – смотрелась в старинное напольное зеркало.

– Какое же тут всё огромное! – воскликнула Корделия.

– Ничего, привыкнешь, – сказала Агнеса. – Но одной лучше не ходить, пока не научишься ориентироваться. И на третий и четвёртый этаж тоже не суйся. Там вообще лабиринт. А потом, у шестых классов там занятий и не бывает.

– Приятно слышать, – сказала Корделия.

– Я сегодня могу побыть твоим проводником и позаботиться о том, чтобы ты не опаздывала на занятия.

Агнеса неловко запнулась, потеребила подол своей рубашки.

– Ну, если хочешь, конечно. Если ты предпочтёшь найти кого-нибудь другого, я пойму. Наверно, на твоём месте я бы тоже предпочла кого-нибудь другого…

– Да нет, я с удовольствием! – перебила Корделия и с удивлением обнаружила, что говорит искренне. Агнеса, конечно, странненькая, но Корделии она начинала нравиться.

Двести одиннадцатый оказался между двести тридцать девятым и подсобкой.