Принцесса по случаю

– Одного иностранца, – ответил он. – Из Лохенберга.

Чашка выскользнула из рук миссис Тернер и вдребезги разбилась. Чай разлился повсюду, а ее лицо побелело как полотно.

Майкл, схватив тряпку, промокнул разлитый чай и собрал осколки чашки.

– Все в порядке. Я об этом позабочусь.

Но когда он посмотрел в серые глаза миссис Тернер, то увидел там неприкрытый страх.

– Кто… кто это был?

– Граф фон Рейшор, – ответил он. – Посол, я полагаю, но это пустяки.

Майкл и словом не упомянул о невероятном заявлении того человека, но миссис Тернер, побледнев, схватила его за руку:

– Нет, о нет.

– В чем дело?

Майкл пристально посмотрел в ее серебряные глаза, удивляясь, почему упоминание о Лохенберге так ее напугало.

Ни один из них никогда прежде не покидал Англию.

Через несколько минут лицо миссис Тернер стало отстраненным. Она зашептала себе под нос что-то о своем сыночке Генри, словно тот был еще малышом и неровными шажками ковылял ей навстречу.

Сейчас бесполезно было расспрашивать ее о чем-либо.

Ее снова охватило безумие.

* * *

Ханна не имела понятия, что следует носить погубленной женщине, но была уверена, что платье должно быть кремового цвета. Этим утром Кристин Честерфилд осмотрела каждый дюйм наряда своей дочери, волнуясь из-за пустяков, словно готовилась к встрече с самой королевой.

– А теперь запомни, – предупреждала ее мать, – веди себя безукоризненно. Сделай вид, что вчера ночью ничего не произошло.

Нет, кое-что произошло! – хотела она возразить, но изобразила послушание.

– Да, мама.

Кристин протянула руку и поправила шпильку в ее волосах.

– Ты прочла мой список?

– Конечно.

Ханна подала полоску бумаги, ее мать нашла перо и поспешно нацарапала свои указания.

– Я внесла изменения на сегодняшний вечер. За ужином ты должна быть в белом шелковом платье с вышивкой розами и с жемчугом. Эстель уложит тебе волосы, и ты должна быть здесь к восьми часам.

Мать вручила ей новый список.

– Я велела Маннингу не подавать тебе бланманже или пудинг.

И никакого вина. Ты и так съедаешь гораздо больше, чем следует, моя дорогая. Эстель говорит мне, что твоя талия стала на полдюйма больше, чем ей следует быть.

В горле у нее встал комок, но Ханна ничего не сказала. Она уставилась на список, прожигая его взглядом. Никогда прежде она не сомневалась в приказах своей матери. Значит, ей нельзя сладостей, потому что Кристин хочет, чтобы у нее была идеальная фигура. Это не любовь, а контроль.