Проблеск реальности / The Glimpse of Reality

Благословенна, во веки благословенна будь, святая покровительница моя! Благословенна будь за то, что привела меня в это святое место. Дочка, а дом тут какой-то рядом есть? Парень упоминал, что тут должна быть харчевня.

ДЕВУШКА. Святой отец, она всего в двадцати ярдах отсюда. Принадлежит моему отцу, его зовут Скварчо.

МОНАХ. И где-то здесь, вроде бы, есть и амбар? Такой, где очень-очень старый человек мог бы преклонить главу, а то и получить горсть гороха на ужин?

ДЕВУШКА. Святой отец, для тех, кто отпускает нам великие грехи наши, тут найдется и достойный стол, и уютный ночлег.

Но сначала поклянитесь мне на кресте, что вы в самом деле в высшей степени святой человек.

МОНАХ. Есть идея получше, дочка. Я явлю тебе чудо, а это гораздо убедительнее любых клятв.

ДЕВУШКА. Чудо! В самом деле?

МОНАХ. Чудо, да, самое расчудесное! Такое, что никаких сомнений не останется. Слушай же, дочка. Когда мне было восемнадцать, слава о моей набожности уже гремела по всей Италии. И когда в Витербо была найдена рука святой Варвары, замученной во времена гонений на христиан, сам папа римский поручил мне доставить реликвию в Ватикан.

Так я и сделал, и с тех самых пор моя собственная рука никак не изменилась. Все мое тело рассыпалось, почти уже обратилось в прах, мой голос надтреснут и еле слышен, а рука по-прежнему тепла и молода, в ней пульсирует горячая кровь.

ДЕВУШКА. Неужели правда? Вы позволите? (Он берет ее за руку. Она тут же опускается на колени и истово целует край его одежды). О боже, боже! Так это все правда.

Вы святой. Сами небеса послали вас, вняв моим молитвам.

МОНАХ. Такая же мягкая и гладкая, как твоя шея, так ведь, дочка? (Гладит ее шею).

ДЕВУШКА. Ах, меня аж дрожь пробрала, как же чудесно.

МОНАХ. Я ведь и сам взволнован, дочь моя. Вот тебе и еще одно чудо – для моего возраста так точно.

ДЕВУШКА. Святой отец…

МОНАХ. Поближе, дочка, поближе. Я очень и очень стар, а вдобавок практически глух. А ты так тихо говоришь, что вообще не слышно ничего. Говори-ка лучше мне прямо в ухо.

(Она опускается на колени, теперь ее подбородок прикасается к его плечу, а грудь прижимается к его руке). Вот так, да, да. Так намного лучше. Как же я стар, как стар!

ДЕВУШКА. Отец мой, все дело в том, что я собираюсь взять на душу смертный грех.

МОНАХ. Вот и правильно, дочка, бери. Бери, бери и даже не думай.

ДЕВУШКА (обескуражено). Ах, вы, должно быть, все равно не слышите меня.

МОНАХ. Не слышу, конечно! Подойди же ко мне, дочка, да поближе.