Продолжение праздника крови

С этого места почти не было видно дома, так сильно был он окружен вечнозелеными растениями и цветущими цветами, что казался дикой природой, которая, совершенно естественно, выдавала в изобилии самые бурные цветочные красоты.

Ночной воздух в этом месте и вокруг него был наполнен благоуханием. Смешанные ароматы многих цветов делали это место очень похожим на рай. Но как не были схожи эта красота и совершенство природы с тем, кто стоял посреди этой красоты! Неспособным оценить ее нежность, или получить хоть какое-то моральное удовлетворение от ее великолепия.

«Зачем я здесь? – сказал он себе. – Здесь, без твердого намерения и четкой цели, как какой-то скряга, который спрятал свои богатства так глубоко в недра земли, что уже не надеется, что он их когда-либо вновь откопает. Я парю вокруг этого место, которое я чувствую, которое я знаю, которое хранит мои сокровища, хотя я не могу прикоснуться к ним и ликовать от блеска их красоты.

В тот момент, когда он говорил, он пригнулся, как какое-то виновное существо, потому что услышал отчетливый звук шагов на дорожке сада. Шаг был таким легким, таким слабым, что если бы это было днем, то жужжание летних насекомых заглушило бы звук, но он услышал его, этот преступник, этот человек с нечестивыми и мрачными мыслями. Он услышал его, и он притаился за кустами и цветами, чтобы быть полностью невидимым от чужого взгляда посреди мира благоухающих ароматов.

Был ли это кто-то также как и он тайно крадущийся через это место, непрошенный и неизвестный? Или это был кто-то, кто видел как он вторгся в частные владения, на эту унылую территорию, и кто шел убить его? И несмотря на то, что он возможно был вампиром, он все еще мог быть убитым безжалостными руками.

Шаги приближались и он прижимался все ниже, пока его трусливое сердце не стало биться о землю. Он знал, что он был безоружен, такое с ним редко бывало, и шел потому, что его разум потревожил визит этого странного человека в его дом, чье присутствие вызвало так много противоречивых эмоций.

Эти шаги приближались все ближе и ближе, и его глубокие страхи не дали ему понять, что эти шаги были легкими не потому, что были шагами крадущегося врага, а благодаря легкости природной грациозности и свободы движений того, кто их производил.