Пропавший легион

Не сдержав облегченного вздоха, Марк вернулся к солдатам.

– Быстрое решение, чужеземец, – сказал Хемонд, подъехав к нему. – Мы могли попасть в большую заваруху.

– Это уж точно, – с чувством ответил трибун.

– Дорогу храбрым римлянам! – крикнул глашатай, и шествие двинулось дальше.

– Я и не знал, что ты решил поклоняться Фосу, – сказал Зимискес.

– О себе я ничего не говорил, – возразил Марк.

Зимискес был неприятно удивлен.

Они прошли через последнюю площадь, большую, чем две предыдущие, через громадный амфитеатр овальной формы и оказались в квартале, застроенном красивыми зданиями, вокруг которых были разбиты аккуратные зеленые газоны с подстриженной травой и ухоженными кустами.

– Еще несколько минут, и я покажу тебе казарму, – сказал Комнос.

– Здесь? – переспросил пораженный Марк. – Но это слишком роскошно для нас.

Теперь была очередь видессианина удивляться.

– А где же должен жить отряд императорской гвардии, как не во дворце Императора?

На самом деле дворец Императора Видессоса был большим, широко разбросанным комплексом строений.

Римляне поселились недалеко от императорской резиденции в четырех кирпичных бараках, построенных возле аллеи цитрусовых деревьев и кустов, покрытых пахучими цветами.

– Я видел и похуже, – усмехнувшись, сказал Гай Филипп, снимая перевязь с мечом и укладывая ее на свой чистый, набитый свежей соломой тюфяк.

Трибуну тоже было в новинку такое великолепие. Казарма была высокой, просторной, с хорошей циркуляцией воздуха. Рядом находились бани, а кухни здесь были лучше, чем многие харчевни.

Правда, тут негде было уединиться, и это делало казарму менее уютной, чем, например, гостиница. Но если не считать этого, она была более чем роскошной.

– Здесь солдатам легко будет сорваться с привязи, – заметил Марк.

– За этим я послежу, – сурово заявил Гай Филипп.

Скавр покачал головой и с любопытством подумал о том, хороша ли дисциплина у других императорских гвардейцев. Ответ на этот вопрос он частично получил через несколько минут, услышав торжественный рев трубы.

Римляне все еще раскладывали свои пожитки. В дверях появился толстый церемониймейстер и громко произнес:

– Его Светлость Севастос Варданес Сфранцез! Его Высочество Севастократор Туризин Гаврас! Ниц пред Его Императорским Величеством, повелителем видессиан Мавкрикиосом Гаврасом!

Снова затрубили трубы. Перекрывая их, Гай Филипп рявкнул:

– Бросайте свои дела, вы!

Римляне, привыкшие к внезапным проверкам, вытянулись в струну.