Пропавший легион

Сопровождаемые дюжиной халога, владыки Империи вошли в казарму, чтобы увидеть своих новых солдат. Марк бросил быстрый взгляд на стражу и остался весьма доволен увиденным. Хотя у императорских стражников сверкали начищенные кирасы, а топоры были украшены золотом и резьбой, это были настоящие воины. Глаза халога, холодные, как лед их северной родины, обводили казарму в поисках ненужных вещей или беспорядка. Осмотр принес им удовлетворение, и командир отдал приказ следовать дальше.

Как только почетные гости вошли в помещение, Зимискес опустился на колено, а затем и распростерся на полу, приветствуя своего повелителя.

Марк, а за ним и его люди замерли, не двигаясь с места. Им и в голову не пришло бы сделать что-либо подобное. Если видессиане предпочитают простираться ниц перед своим Императором, то это их право. Римляне – республиканцы вот уже четыре с половиной столетия.

Капитан халога яростно уставился на Марка. Но у трибуна не было времени вступать с ним в поединок взглядов, так как его внимание было сосредоточено на троице почетных гостей.

Первым (похоже, так это было заведено) вошел Варданес Сфранцез. Его титул «Севастос» соответствовал «премьер-министру». Это был очень крупный и тучный человек, одетый в элегантное, осыпанное самоцветами платье. Его круглое красное лицо было опушено коротко подстриженной бородкой. Когда он увидел, что римляне стоят на ногах, он очень удивился, а удивившись, не стал, подобно большинству людей, широко раскрывать глаза, но, наоборот, прищурился. Он повернулся, чтобы сказать что-то Императору, но его оттеснил в сторону младший брат Маврикиоса, Севастократор Туризин Гаврас.

Туризину было около тридцати пяти лет, шелка и бархат сковывали его движения. Куда свободнее он, очевидно, чувствовал бы себя в кольчуге. Волосы и борода его были аккуратно подстрижены, а меч, в ножнах из простой кожи, был настоящим боевым оружием, а не церемониальным украшением. Невозмутимо стоящие римляне вызвали у него не изумление, а гнев.

Он заорал:

– Во имя Фоса, что эти вонючие ублюдки себе позволяют?!

Одновременно с ним заговорил и более сдержанный Сфранцез:

– Ваше Величество, эти чужеземцы нарушают протокол церемонии…

Оба они резко замолчали в замешательстве. Скавру показалось, что эти двое спорили друг с другом годами и никогда не приходили к согласию.

И тут он впервые услышал голос Императора:

– Если вы оба уберетесь с дороги, я смогу увидеть этих чудовищ своими глазами.