Пропавший легион

– У тебя неплохое оружие, мошенник, но найдутся защитные чары и от такого меча.

И все же теперь он дрался более осторожно. Как только тяжелая битва выветрила остатки хмеля из головы Скавра, римлянин стал чувствовать себя уверенней. Он бросился в атаку, его клинок сверкал то высоко, то низко, а Авшар медленно и неохотно, но отступал. И вдруг молчавший до той поры йорд стал тихо, нараспев произносить странные слова. Он напевал на непонятном языке, резком, суровом, ледяном, и это было хуже, чем его мертвенный смех.

Огонь факелов стал тускнеть и почти померк в паутине темноты, которая разливалась перед глазами Марка. Но по всей длине меча римлянина на символах друидов появились горящие огоньки, и их золотое сияние разбило чары. Скавр едва успел отразить удар, направленный в лицо. Все это заняло не больше нескольких секунд. Он услышал женский голос и решил, что кричит Хелвис:

– Без чародейства!

– Вот еще! Для такого червя этого и не нужно! – зарычал Авшар, но бормотать заклинания перестал.

Теперь пришел черед трибуна. Один из его ударов раскрошил щит Авшара. Одежда посла Йорда покрылась красными пятнами, на этот раз не от вина. Взвыв от дикой ярости, Авшар снова атаковал, желая подавить противника своей силой. Выстоять против него было равноценно тому, что выдержать ураган бешеной стали, но в своем гневе Авшар стал неосторожен, и Марк тут же воспользовался этим. Он сделал ложный выпад в лицо Авшара, а затем так же быстро направил удар в живот врага. Йорд поспешно опустил меч, чтобы отбить этот удар, не догадавшись, что и он, в свою очередь, был отвлекающим маневром.

Меч римлянина, как молния, скользнул к виску врага. Хотя слабый отражающий выпад не остановил меча Марка, Скавр слегка повернул кисть руки. Поэтому его клинок, вместо того чтобы ударить Авшара острием, попал ему по виску плашмя. Йорд покачнулся, как подрубленное дерево, затем упал на спину и выронил меч. Скавр шагнул было к поврежденному врагу, но передумал и покачал головой.

– Убивать побежденного противника – работа для мясника, – сказал он.

 – Это он поссорился со мной, а не я с ним.

Марк медленно вложил меч в ножны. Он почти не слышал тех возбужденных поздравлений, что сыпались на него со всех сторон. Гай Филипп, как всегда, был верен своей практичности.

– Этот негодяй – последний подонок, – сказал он об Авшаре, который стоял у стены, опираясь на плечо своего слуги, – ты должен был прикончить его, когда у тебя была такая возможность.