Пропавший легион

Марк подумал, что в восточных царствах его собственного мира евнухов ценили по той же причине, что и здесь, – они не могли стать владыками царства, потому что у них не могло быть детей. И тем не менее им не очень доверяли из-за их постоянного близкого контакта с особами, приближенными к Императору. Разумеется, и у этого правила могли быть исключения.

Длинный коридор освещался солнечным светом, льющимся через решетки в потолке, сделанные из алебастра. Когда облака набегали на солнце, мягкие лучи бледнели. Это напоминало игру солнечных бликов на воде.

Во дворце было много интересного. Множество сокровищ, собранных в Империи и течение тысячелетий, были выставлены в залах, услаждая взор императоров – и только императоров. Коридор заполняли мраморные и бронзовые статуи, великолепные изделия из фарфора и керамики, безукоризненно раскрашенные тонкой кистью, бюстами и портретами прежних владык, предметами культа из золота, инкрустированного самоцветами. Был здесь, например, взвившийся на дыбы конь, сделанный из громадного изумруда.

Многих диковинных вещей Марк не успел увидеть, потому что гордость не позволяла ему глазеть по сторонам, словно пастуху, попавшему в большой город на праздник. Даже пол был покрыт причудливой мозаикой на охотничьи и сельские темы.

В центре этого великолепия ржавый измятый шлем на небольшом пьедестале показался Скавру явно не на месте.

– Почему он здесь? – спросил трибун.

– Это шлем короля Риштаспа из Макурана (сегодня мы называем эту страну Йорд), снятый с его головы Императором Ласкарисом, когда был взят штурмом Машиз… семьсот… дай подумать… да, семьсот тридцать девять лет назад.

Он был отчаянным воином, этот Ласкарис. Вот его портрет над шлемом.

Портрет изображал мужчину средних лет с острой бородой и жестким лицом. На нем была металлическая кольчуга с позолотой, императорская диадема и пурпурные сапоги, которые мог носить только Автократор. Но походил он скорее на старшего центуриона, чем на повелителя видессиан.

Левая его рука покоилась на рукояти меча, а правой он держал копье. На копье реял голубой флаг, а на щите был начертан солнечный знак Фоса.

Мажордом продолжал:

– Ласкарис силой обратил в истинную веру весь Макуран, но так как впоследствии Видессос не смог удержать его в составе Империи, они снова ударились в язычество.

Марк внимательно выслушал это, и история ему совсем не понравилась. Религиозная война была чем-то, о чем он раньше никогда не думал.