Пышечка

Наш городок погрузился во тьму, но я чувствую, как Бо на меня смотрит.

– Начинается, – шепчет он и наконец отпускает мою руку.

Я шумно выдыхаю – и только теперь понимаю, что не дышала.

– Совсем маленький метеоритный дождь, – объясняет он шепотом. – Извини, если не особо впечатляет.

Я по-прежнему сижу как зачарованная. Далекие полосы света расчерчивают небо и оставляют следы, похожие на ссадины. Я качаю головой.

– Нет. Я никогда ничего подобного не видела, так что этот дождь по-своему особенный, согласен?

Мы сильнее запрокидываем головы.

Спустя еще несколько минут он говорит:

– Мой первый метеоритный дождь был просто фантастический. Мне хотелось, чтоб он длился вечно.

– Ну, все хорошее когда-нибудь кончается. Иначе все бы так и сидели, покрываясь мхом.

Бо кивает, и мы еще долго сидим, как будто слушаем по радио какую-то классную песню и никак не можем ее переключить.

Некоторое время мы молчим, а потом я спрашиваю:

– Только у меня такое странное чувство, будто мы единственные на Земле, кто все это видит? – И мне становится страшно, что я все испорчу.

– Не знаю, – тихим рокотом доносится голос Бо. – Моя мама умерла. Пять лет назад. И мне вроде как нравится думать, что, где бы она ни была, на ее небе тоже есть метеоритные дожди.

Каждое слово Бо – как кусочек его обнаженной души; мне хочется собрать все эти крошки воедино и понять его.

Я жду, когда он скажет, что все это глупости, или попросит прощения за нытье, потому что сама бы я обязательно что-нибудь такое выдала.

Но Бо не извиняется, и мне это нравится. Нравится, что он не сожалеет о своих словах. Я хочу сказать, что соболезную ему, хочу сказать, что у меня есть Люси и что мне тоже приходят в голову подобные мысли. Но вместо этого отвечаю:

– Мне кажется, небо над нами такое большое, что его хватит на всех.

Восемь

На следующее утро мама спрашивает, во сколько я вернулась домой, и я вру: мол, на работе был бардак еще больше обычного.

Губы у меня весело подергиваются – я вспоминаю, как мы с Бо сидели в кузове его пикапа.

Я знаю, что должна позвонить Эллен и выложить ей все подробности, но пока мне не хочется делиться. Мне нравится хранить части своего мира в разных ящичках, где они никогда не столкнутся.

Вечером в субботу народу тьма-тьмущая. Между половиной одиннадцатого и половиной двенадцатого всегда тихо, но потом, почти перед самым закрытием, всегда жди последней волны.